|
Я взбунтовался, отложил текст и начал говорить обо всем не только своими словами, но и своими мыслями. Создатели передачи помогали мне. Иногда они укрощали некую мою развязность (это шло оттого, что мне очень хотелось быть свободным, раскованным); порой боролись с моими жаргонизмами, которые я нарочно вставляю в свою речь, так как считаю, что нужно разговаривать живым, современным, а не дистиллированным языком. Кроме того, я стремился, чтобы в передаче были не монологи, плохо связанные друг с другом, а диалог. Поэтому беспрерывно перебивал гостей передачи, не давая им высказаться. Желание поделиться своим опытом, рассказать об историях, случившихся со мной, очень выпирало…»
Чтобы читателю было понятно, о чем шла речь в том выпуске «Кинопанорамы», приведу краткий перечень тем, затронутых в ней. В частности, были представлены два новых художественных фильма — «След на земле» и «Вас ожидает гражданка Никанорова» — и один телевизионный — «Униженные и оскорбленные». Гостями передачи стали актеры Юрий Соломин, Никита Подгорный, Валентина Теличкина. В заключение выпуска было рассказано о Неделе французского кино, прошедшей недавно в Москве! 27 января в Москву из Америки вернулся Владимир Высоцкий. В тот же день он участвует в двух представлениях спектакля-концерта «В поисках жанра». На следующий день он вынужден писать объяснительную руководству своего театра по поводу своей задержки в США. Цитирую: «22 января я должен был играть спектакль «Гамлет». Мною послана телеграмма из Парижа с просьбой разрешить мне задержаться на несколько дней, вернее, с сообщением о необходимости остаться до 26 января за рубежом, т. к. моя жена именно 22 января легла на трехдневное обследование в Нью-Йорке по поводу травмы, полученной ею на съемках. Я находился с нею там же и не мог оставить ее, не узнав результатов…» Итак, судя по тексту, Высоцкий задерживается в США из-за любви к жене. Но как быть с другим фактом: в Москву он вернулся аккурат ко дню рождения своей молодой возлюбленной Оксаны Афанасьевой, которой 29 января исполнялось 19 лет. В воскресенье, 28 января, к Андрею Сахарову пришла сестра известного диссидента А. Твердохлебова и сообщила, что в Москве на днях закончился суд над террористами, устроившими взрывы в январе 1977 года. Гостья сообщила, что все трое приговорены к расстрелу. Далее послушаем рассказ самого академика: «На другой день утром (в понедельник) я позвонил в иностранные агентства и сообщил полученные мною сведения. Так я делал всегда, когда узнавал что-либо важное, практически каждую неделю… Вечером во вторник я написал обращение к Брежневу. Я просил его способствовать приостановке исполнения смертного приговора и назначению нового судебного разбирательства. Я сообщил известные мне сведения, заставляющие меня сомневаться в вине обвиняемых в совершении ужасного, не имеющего оправдания преступления. Главный мой аргумент — что в суде не были обеспечены необходимые для исключения судебной ошибки и несправедливости гласность и публичность, о суде никому не было известно: ни общественности, ни даже родственникам осужденных. Я закончил составление документа и собирался ложиться спать. В это время позвонил корреспондент Би-би-си в Москве Кэвин Руэйн. Он сообщил, что только что было передано по телетайпам сообщение об осуждении трех армян за взрыв в метро и одновременно сообщено, что приговор приведен в исполнение. Совершенно потрясенный, я почти что прокричал в трубку: — Это убийство! Я объявляю в знак траура однодневную голодовку… Кэвин воскликнул: — Андрей, зачем вы это делаете? Ведь они — террористы! — Их вина не доказана. Как можно считать их террористами?.. На другой день утром я пошел отправлять оба письма (я сдал их, как всегда, в приемную писем Президиума Верховного Совета в Кутафьей башне). |
