В эти же дни Никита Михалков снимает в павильонах «Мосфильма» «Рабу любви». Съемки начались 19 мая и продолжались всего лишь несколько дней. Затем группа собрала вещи и 26–27 мая переехала на натуру в Одессу. Исполнитель главной мужской роли в фильме — Родион Нахапетов — взял в поездку свою будущую жену Веру Глаголеву (на тот момент они еще не были зарегистрированы). Вспоминает Р. Нахапетов:

«По дороге в Одессу Никита Михалков пригласил нас с Верой в свое купе. Таня, жена Никиты, накрыла на стол. Все было очень вкусно. Удобно расположившись, мы скоротали вечер. Под конец мы с Никитой принялись болтать о кино, и я набрался так, что Вера чуть ли не насильно уволокла меня спать. Контакт с режиссером был налажен…».

В среду, 28 мая, в Театре на Таганке состоялась первая репетиция «Вишневого сада» с участием Владимира Высоцкого. На нее актер пришел без своей знаменитой бороды, которая произвела такой фурор два дня назад практически на всех таганковцев. Однако единственным человеком, кому растительность на лице артиста категорически не понравилась, был главреж театра Юрий Любимов. Он и приказал Высоцкому бороду сбрить. Ослушаться шефа артист не посмел.

29 мая в очередной раз угодил в больницу Борис Бабочкин. Как напишет он в одном из своих писем той поры: «Это все та же моя болезнь, от которой я и умру, если ее не опередит какая-нибудь более шустрая, — сердечная недостаточность. Можно, конечно, резко изменить образ жизни, меньше работать, но это не поможет. Нужно работать не мало, а холодно. А вот этому я так и не научился…».

В пятницу, 30 мая, в японском посольстве в Москве состоялся торжественный прием, посвященный окончанию работы над совместным советско-японским фильмом «Дерсу Узала» (его, как мы помним, снимал режиссер Акира Куросава). На прием были приглашены все главные создатели этого шедевра, в том числе и автор сценария писатель Юрий Нагибин. Однако впечатления у него от этого вечера остались не самые радужные. Вот как он описывает это в своем дневнике:

«Еще одной иллюзией меньше. Рухнули мои представления о «великом Куросаве». Все в один голос ругают фильм, который мне даже не показали. О Куросаве говорят так: старый, выхолощенный, склеротик-самодур, чудовищно самоуверенный, капризный, с людьми жестокий, а себе прощающий все промахи, ошибки и слабости. Он маньяк, а не рыцарь и даже не фанатик. Из-за его недальновидности и самоуверенности упустили золотую осень, не сняли те эпизоды, которые легко могли снять.

Прием был оскорбителен. Членам съемочной группы запретили приводить с собой жен, хотя все были приглашены с женами. Поэтому они дружно врали, что жена «приболела», «занята», «не в духе». Безобразная сцена в стиле старинного русского местничества разыгралась вокруг стола, предназначенного начальству. «Иди сюда, чтоб тебя!..» — заорал на жену Сизов и, схватив за руку, буквально швырнул ее на стул рядом с собой. Я не мог подобным же способом усадить Аллу и добровольно покинул почетный стол. Меня никто не удерживал. О Мунзуке (Максим Мунзук играл Дерсу Узала. — Ф. Р.) — единственной удаче фильма — вообще забыли. Он с палочками и миской риса устроился в вестибюле. Я нашел его и привел за наш стол. За него даже тоста не было. Пили за Куросаву и за Ермаша, похожего на чудовищного мрожекского младенца. Мацуи нас избегал, он же приглашал нас на премьеру, а поедут Ермаш с Сизовым. За полтора года совместной работы японцы научились подхалимничать перед нашим начальством почище отечественных жополизов. Куросава отнюдь не являет собой исключение, бегает за Ермашом как собачонка. В умении подчиняться этой нации не откажешь…

На этом паршивом приеме стало до конца видно: наше общество четко поделилось на две части: начальство и все остальные.