– Поверните его спиной, – говорит доктор маме.

Он тщательно выслушивает Жорикову спину, периодически качая головой. Жорик чувствует это движение по тому, как дергаются трубки стетоскопа.

– Да, шумы есть, – произносит доктор.

– И руки ватные, – напоминает мама.

– Нервный ребенок, – неодобрительно качает головой доктор.

Жорик уже опять готов расплакаться, когда мама начинает напяливать на него рубашку. Жорик отвлекается на этот процесс и немного успокаивается. Доктор тем временем возвращается за свой стол, отчего яркий луч лампы вновь бьет Жорику прямо в лицо.

Доктор что-то долго пишет на листе бумаги, потом отдает написанное маме.

– Нужно успокаивать нервы, – говорит он. – Иначе мальчику будет тяжело.

Поняв, что пытка закончилась, Жорик выскакивает из кабинета, мама выходит вслед за ним, обменявшись с доктором несколькими фразами, из которых Жорик улавливает лишь докторское «спокойная обстановка» и мамино «мы все для него делаем».

Спустя минуту Жорик и мама вновь оказываются на улице, где темнота, как кажется, сгустилась еще больше. Мама берет Жорика за руку. Всю дорогу домой они проходят молча.

2

Душный летний день. Солнце уже спустилось пониже к горизонту, отгородившись от улиц густой зеленью деревьев. Асфальт и панельные стены домов устало отдают накопленный жар. Жорик едет на велосипеде по двору. Сзади его сопровождает бабушка. Жорик горд и счастлив: такому велику, который купила ему вчера мама, можно только позавидовать. Он с трудом скручивает педали трехколесной махины.

– Не разгоняйся! – окрикивает его периодически бабушка, которую клонит в сон расслабляющая послеобеденная жара.

Но Жорик не может сдерживать свою радость от новой лайбы, а потому без устали налегает на педали. Жаль, что некому продемонстрировать возможности железного коня.

И тут Жорику улыбается удача. Впереди, прямо по курсу своего движения он видит стайку мальчишек постарше него самого. Они с явной завистью смотрят на приближающийся к ним велосипед. Жорик оглядывается назад, чтобы проверить, не сильно ли отстала бабушка, и прибавляет скорость.

С чувством собственного достоинства, внешне не обращая на них внимания, но пристально следя за мальчишками краешком глаза, он на полном ходу равняется с ними. Жорик на вершине блаженства.

– Восьмерка, – вдруг брезгливо произносит один из мальчишек, тыкая пальцем в велосипед Жорика.

– Гы, гы, гы, – хохочут остальные.

Точно оплеванный, Жорик проезжает мимо, чувствуя, как к его горлу подкатывает ком. Сдерживая слезы, он еще несколько раз жмет на педали. Но ноги уже не слушаются его. Они, как и его руки, становятся ватными. Жорик останавливается. Он слышит, как мальчишки за его спиной все еще продолжают хохотать.

– Что такое, внучек? – спрашивает Жорика нагнавшая его бабушка.

– Восьмерка, – шепчет Жорик.

– Что за восьмерка? – не понимает бабушка.

– Не знаю, – хнычет Жорик. – Мальчишки сказали, что на велосипеде восьмерка.

– На колесе, что ли? – уточняет бабушка.

– Я не знаю, – уже в полный голос рыдает Жорик. – Они сказали, что восьмерка.

– Они идиоты, – констатирует бабушка. – От идиотов рожденные. Поехали дальше.

Но Жорик не может: руки и ноги у него словно чужие, и он лишь беспомощно корчится, стараясь сдвинуть велосипед с места.