* * *

Первый из друзей, кого Жорж Санд оповестила о рождении Марка-Антуана, был Александр Дюма-сын. Она уже давно испытывала прочную привязанность к этому «дорогому сыну», который называл ее мамой, был на 20 лет моложе ее, но у которого был такой же великодушный характер, такой же вкус к «воинствующей» литературе, такое же рвение защищать женщин и детей, как и у Санд. Ей очень хотелось заманить его в Ноан, но удалось ей это только в 1861 году, потому что Дюма был по уши влюблен в русскую аристократку с «зелеными глазами и длинными янтарными волосами», княгиню Надежду Нарышкину, с которой он был в связи. Наконец он дал обещание приехать.

Александр Дюма-сын — Жорж Санд, 20 сентября 1861 года: Я нас благодарю за ваше почтенное, как сказал бы г-н Прюдом, письмо от 15-го числа и берусь за перо, чтобы выразить вам мою искреннюю благодарность. Я узнал, что моя хозяйка написала вам… Не скрою от вас, что для нее поездка в Ноан и встреча с вами являются большим праздником… Остается невыясненным вопрос о ее дочери; ей не хочется оставлять девочку одну в сорока четырех комнатах большого барака, и она просит у вас позволения представить ее вам. Девочка будет спать в комнате матери, на диване. В качестве юной путешествующей москвички она будет в восторге от этого. Так что не опасайтесь трудностей в отношении нее. Однако трепещите… Тут же и капля дегтя: у меня есть толстый приятель, он напоминает ваших ньюфаундлендов; зовут его Маршаль, весит он 182 фунта, а ума у него хватит на четверых. Он может спать где угодно: в курятнике, под деревом, у фонтана. Можно его прихватить с собой?

Дюма восхищался марионетками или по крайней мере утверждал это; читал по вечерам за круглым столом стихи Мюссе, удивив всех этим выбором. Гигант Маршаль имел большой успех. «Маршаль и Морис написали пьесу для марионеток… Маршаль становится моим толстым ребенком…» Он долго жил в Ноане после отъезда Дюма, написал портрет Мориса, потом портреты Санд, Мансо, Мари Кайо, но огорчил госпожу Санд, не написав ни одного «письма из дворца», — после длительного пребывания в Ноане, во время которого он познакомился с принцем Наполеоном и получил от него заказы.

Дюма-сын — Жорж Санд, 21 февраля 1862 года: Я никогда больше не решусь вводить кого бы то ни было в ноанский дом, где все так слаженно между друзьями, что малейшая песчинка может испортить всю механику! Итак, наш друг Маршаль оказался уже неблагодарным? Слишком рано! Он должен был хотя бы поблагодарить вас за полученный заказ на 6 тысяч франков, ведь принц сделал это лишь благодаря вам. Увы! Увы! Я начинаю бояться, что человечество отнюдь не лучшее творение господа бога…

26 февраля 1862 года: Я сегодня в ярости, и молчание моего мастодонта сильно этому способствует! Я не больше вашего знаю, где он сейчас. Отсутствие воспитания, продолжающееся даже в зрелом возрасте, очень похоже на отсутствие сердца. Этот бедный малый еще не знает, что когда пользуешься гостеприимством такого человека, как вы, гостеприимством столь длительным, столь сердечным и столь полезным, то следует по меньшей мере отвечать на письма, которые ты получаешь еще сверх всего!..

Конечно, мастодонт был эгоистом, но у него было обаяние. Санд его простила и даже сохранила к нему большую нежность. Опять-таки Дюма привел Жорж к биржевому маклеру Эдуарду Родригу.

Дюма-сын — Жорж Санд, 8 марта 1862 года: Этот Родриг поистине художественная натура. Он очень музыкален, большой любитель искусства (в хорошем смысле этого слова). Так, например, он выдал замуж малютку Эмму Флёри из французского театра за молодого, талантливого скульптора, дав ей 40 тысяч франков приданого.