— Не слушается никого… — говорил Николай Косицын трясущимися губами. — Бандит он! Представляете, три дня дома не ночевал — ушёл ночью незаметно и вернулся так же незаметно! Как он это сделал? Ведь ключей мы ему не давали — боялись, что приведёт сюда своих дружков и обворуют всё. А он дверь вскрыл, да как хитро — язычок-то наружу, а замок не тронут! И пришёл — весь потемневший, глаза бешеные! Говорю вам — медвежатник!

— Но-но, папаша! — проговорил Воропаев, ошеломлённый этим шквалом обвинений. — Он ведь всё-таки под вашей опекой. Квартира-то его по закону.

— Вот именно! — вскричал «папаша». — Это квартира моей бывшей жены! Я наследник, а не он!

— Он колготки детей кидает! — с плачем вмешалась жена опекуна. — Пинком прямо вышвыривает!

— Да замолчи ты, Рая! — взволнованно ответил Николай Петрович. — Не в этом дело!

— Оружие у него видели? — надвинулся на опекуна Воропаев, решив прервать эти бессмысленные вопли. — Нож такой большой.

Рая пискнула и уставилась на милиционера круглыми от ужаса глазами, а Косицын-старший как-то сразу окоченел и только пролепетал:

— Оружие?..

— Позвольте-ка, я осмотрю. — уверенно отодвинул в сторону этих двоих Воропаев и вошёл в квартиру. Под ноги ему сразу попались два сопливых пацана — один без штанов. Были дети настолько же некрасивы, насколько их родители жалки. В открытой комнате справа валялись повсюду раскиданные вещи, на диване громоздилась гора всякого тряпья, на на подоконнике стояла грязная посуда. Экран телевизора был весь захватан сальными пальцами, дверь вымазана чем-то вроде детского говна.

Воропаев с гадливостью отвёл глаза. Сам он был человеком аккуратным и по-военному подтянутым, оттого всё увиденное вызвало у него отвращение. Он обошёл двух мелких, которые смотрели на него, разинув рты, причём младший трогал языком сопли.

Участковый направился в комнату подозреваемого. Там он втянул ноздрями воздух и поморщился — воняло, как в спальне у лежачего больного. Кругом валялось грязное бельё, драные игрушки, под двухярусной кроватью — пыль. Единственным чистым местом был диван. Но, где постельные принадлежности?

— Он спит здесь? — спросил участковый.

— Он сказал, что оторвёт мне жопу, если я залезу на его диван. — отчётливо сказал старший мальчик и с интересом уставился на милиционера.

Рая ахнула и схватилась за сердце.

— Да, вот такой мерзавец. — скорбно подтвердил опекун.

Воропаев со всей доступной ему иронией взглянул на эту пару — они так яростно, так целеустремлённо защищали своё новое семейное гнездо, стремясь избавиться от ненавистного им кукушонка, как будто это он влез в их жизнь, а не они в его. Да, в них Воропаев нашёл достойных союзников — эти не подкачают.

— Посмотрим, что тут. — сказал участковый, поднимая сидение дивана.

— Вот это раз. — удивился он. — Он что, питается не с вами?

В диване находились три пакета с продуктами: пара батонов копчёной колбасы, голова сыру, лаваши, копчёная рыба, консервы, сахар, чай, сгущёнка, кофе, печенье в пачках и многое другое.

— Он нас обворовал? — с ужасом спросила Рая.

— Нет. — мрачно ответил Николай Косицын. — Мы таких продуктов сроду не покупали, мы слишком бедные.

— А деньги вы ему даёте? — спросил участковый.

— Нет! — возмутился опекун.