Изменить размер шрифта - +
Да и то он или «Юрик», или… — он с шутливой сердитостью свел брови, — «Ю-рий»… А чаще всего меня зовут Журка.

Он, кажется, ждал тут же вопроса: откуда такое имя. А Вера Вячеславовна вспомнила, как он, развязывая шнурок, по-птичьи стоял на одной ноге.

— Журка-журавленок… — не то спросила, не то просто сказала она.

— Ну… не знаю. Это из-за фамилии. У меня фамилия Журавин… Я сам себя так прозвал случайно.

— Удачно прозвал… А как это получилось?

Он смешно сморщил переносицу.

— А… такой случай, прошлой весной еще. Нас в пионеры принимали, сразу весь класс, ну и столько забот было, репетиции всякие, форму специальную шили, концерт готовили, и все переволновались, конечно… Наконец, собрались в зале — и ребята и родители, и там у одной девочки бабушка пришла, активная такая. Про все расспрашивала, всем восхищалась. Мы построились, а она давай нараспев: «Ах вы, мои красавчики, ах вы, журавлики…» Я с краю стоял, мне нужно было первому Торжественное обещание давать. Я и так дрожал, а тут в голове что-то совсем переключилось. Когда скомандовали, шагнул вперед и начал: «Я, Жура Юравин…» Все как грохнули. — Он вздохнул и покачал головой.

— Ну ничего, это бывает, — сказала Вера Вячеславовна.

— Да ничего, конечно… Потом все было как надо. А «Журка» ко мне так и приклеился… Теперь даже мама так зовет.

— Тогда и я буду так тебя звать… Давай, Журка, передвинем стол. Вот сюда… Прекрасно. Ты теперь посиди немножко, а я заправлю в суп макароны…

 

Когда Вера Вячеславовна вернулась в комнату, Журка не сидел. Он стоял перед картиной, нагнувшись и упершись ладонями в колени.

— Ты слишком близко рассматриваешь. Надо отойти подальше.

— Я знаю, я издалека уже смотрел… А сейчас я разглядываю, как это сделано. Просто чудо такое: пятнышки краски намазаны, а издали взглянешь — как живое…

— Нравится? — обрадовалась Вера Вячеславовна. — Это Иринкиного папы работа. Он у нас художник.

— Я догадался, — откликнулся Журка и опять оглядел стены. А потом, почуяв скрытый вопрос Иринкиной мамы, сказал: — А мой папа — шофер.

«Надо же! — удивилась Вера Вячеславовна и тут же насмешливо одернула себя: — А ты думала, что он обязательно сын доктора наук или артиста оперы? Ну и представления о людях у тебя! Как в девятнадцатом веке…»

— Папа — водитель первого класса, он всегда на самых тяжелых грузовиках ездит, — объяснил Журка. — Для него, чем больше машина, тем лучше… К нему в кабину заберешься — будто на второй этаж…

— А мама твоя кем работает?

— Мама… — Журка мельком улыбнулся. — Она, пожалуй, художница… Только не по картинам, а по костюмам. Она училась на модельера, потом ей там что-то не понравилось, и она стала работать машинисткой. Только она все равно постоянно шьет, ей нравится придумывать всякие костюмы. Она для молодежного театра у нас в Картинске столько всего нашила…

— То-то я любуюсь твоей рубашечкой: она как по заказу. Мамина работа?

— Конечно. Она для меня все сама шьет, даже школьную форму. Или в крайнем случае магазинную подгоняет как надо.

Вера Вячеславовна вздохнула:

— Лет семь назад я бы обязательно упросила твою маму сшить рубашку для нашего Вити. А теперь он выше меня… Сейчас покажу, какой у Иринки брат.

Она принесла фотографию, с которой смотрел тонколицый симпатичный парень в больших очках и солдатской фуражке.

Быстрый переход
Мы в Instagram