|
. Или умом, что еще хуже. Были и такие, которые все по полочкам рассудительно раскладывали – из какой, мол, семьи, какое образование, какой характер… Они, дураки, просто своего узелка от ангела не дождались. Теперь и сами про себя часто говорят – «женился, дурак». Или глазами был «дурак», или умом был «дурак» – у каждого своя интерпретация семейного недовольства. Выходит, он более качественным дураком оказался, тем самым Иваном-царевичем, которому удалось волшебную лягушку на счастье заполучить? Нет, Варька права, права… Надо доверять ангелу. Ангел знает, куда приведет.
Все, надо идти. Варюха уже волнуется. В сумку за телефоном полезла – звонить. Не звони, Варюха! Вот он я, уже бегу, уже с тобой! – Ой, привет, Гош! Ты чего опаздываешь? Я уже волноваться начала. – Я не опаздываю. Я вон там, за деревом стоял, на тебя смотрел. – Зачем? – Да так… Мне нравится смотреть на тебя издали. – А вблизи не нравится, что ли? – Ну, вблизи… Вблизи тем более. Ты же знаешь. Так мы ужинать будем или нет? Ты заказала себе чего-нибудь? – Нет, я не буду… Я только кофе и десерт. Гош… А ты маме сказал про нас? – Сказал. – И что? – Да ничего особенного. Конечно, она от радости не прыгала. Но это и не важно, Варь… – Я ей совсем не нравлюсь, да? – Варь, это в принципе не имеет значения. Главное, ты мне нравишься. Мы ведь любим друг друга? – Да, любим… – Это хорошо, что мы встретились? – Да, хорошо. – И мы будем жить вместе? – Да… – Всегда? – Конечно, всегда. Я в этом не сомневаюсь. – Ну вот видишь… А остальное, я повторяюсь, не имеет значения. Остальное само приложится постепенно. Скоро ты будешь моей женой, а я твоим мужем… Он вдруг замолчал, глядя на нее рассеянно. И улыбнулся. Отчего-то вспомнилось, как бабушка в детстве заставляла его читать «Войну и мир»… Он сопротивлялся, а она все равно заставляла, иногда читала вслух самые трогательные, как ей казалось, места. С годами все рассеялось, выветрилось из памяти, что для нее у Толстого было особо трогательным. А сейчас вдруг накатило, вдруг вспомнилось! Да так, будто зазвучали внутри все интонации бабушкиного голоса. «Слушай, слушай, Гоша! Это же прелесть что такое! Это так правильно, так верно подмечено!» А ведь и впрямь – верно. Да, бабушка права… Что там чувствовал Андрей Болконский, когда сделал предложение Наташе Ростовой? Не любовь и не восторг, а что-то большее? Ответственность за нее? И огромную нежность в сердце? Нет, дословно не вспомнить… Да и не надо. А только похожее ощущение и он сейчас испытывал. Да, то же самое счастливое чувство. Не любовь и не восторг, хотя они тоже никуда не делись по большому счету, а именно ответственность за Варюху, за ее счастье, за ее будущее… Пусть она и не Наташа Ростова в смысле наивности и неопытности, и даже замужем побывать успела… Говорит, брак ее был ранним, студенческим. Надо бы потом расспросить подробнее. А впрочем, не важно. Мало ли что у кого было раньше. – Ты чего, Гош? Так странно задумался. – Ничего. Все будет хорошо, Варь. Есть ты, есть я, это главное. У нас даже квартира есть, мое неожиданное наследство! Тетя Люда, добрая душа, позаботилась! Я и не думал даже… И вдруг… – А кто это, тетя Люда? – Это бабушкина сестра, старая дева. Всегда молчаливая. Она бабушку любила, очень ей доверяла… Я помню, как тетя Люда приходила к нам по воскресеньям, сидела где-нибудь в уголке, как маленький грустный воробышек. |
