Выяснилось, что Сэнди и с Гарри был знаком, и даже считал его, пусть не Берни, своим другом. В некоторых отношениях он ее озадачивал. Он был загадочен, почти ничего не рассказывал о себе. Новых туров у него в то время не было, но он оставался в Бургосе, говорил, что пытается раскрутить какое-то дело. Что это за дело, Сэнди так никогда ей и не объяснил. Он всегда был безупречно одет. Барбара подумывала, нет ли у него где-нибудь подружки, но Сэнди ни о чем таком не упоминал. В голову ей пришла мысль: а вдруг он гомосексуалист? Но наблюдения этого не подтверждали. Он тоже был одинок, она это видела.

Как-то в декабрьский четверг Барбара спешила в кафе, пробиваясь сквозь холодный безжалостный дождь, который лупил с потемневшего неба. Когда она пришла, Сэнди уже был там, сидел за их обычным столиком с каким-то человеком в форме Фаланги. Они склонили друг к другу головы, и, хотя Барбара не слышала слов, она поняла, что мужчины спорят. Она не решалась подойти, с пальто на пол капала вода. Заметив ее, Сэнди махнул рукой:

— Простите, Барбара, я заканчивал одно небольшое дело.

Фалангист встал, посмотрел на нее. Это был мужчина средних лет со строгим лицом. Он опустил взгляд на Сэнди и сказал:

— Дело, которое должно быть выгодно испанцам, сеньор. Испанское дело, испанская выгода.

Военный резко поклонился Барбаре и ушел, стуча каблуками по дощатому полу. Сэнди с напряженным от злости лицом глянул ему вслед. Барбара, смущенная, села. Собравшись, Сэнди резко рассмеялся:

— Прошу прощения за эту сцену. Планы, которые я строил относительно работы, рушатся. Тут, кажется, не склонны поощрять предпринимательство. — Сэнди вздохнул. — Ничего. Вернусь к своим туристам.

Он взял Барбаре напиток и вернулся к столику.

— Не подумать ли вам о возвращении домой? — предложила она. — Я уже стала размышлять, чем займусь после окончания войны. Мне не хотелось бы ехать обратно в Женеву.

Сэнди покачал головой и тихо сказал:

— Ехать назад… нет. У меня там никого. Англия душит.

— Я понимаю, о чем вы. — Барбара подняла бокал. — За утрату корней.

— За утрату корней, — улыбнулся он. — Знаете, в тот вечер, когда мы познакомились, я подумал: «Вот девушка, которая стоит в стороне и наблюдает. Как я».

— Правда?

— Да.

Барбара вздохнула:

— Я очень не люблю себя. Потому и стою в стороне.

— Из-за того, что злитесь на Берни? — Сэнди посмотрел на нее очень серьезно. — Не стоит думать, что другие люди помогут вам себя полюбить. Я знаю точно, сам когда-то был таким.

— Вы?

Она удивилась. Сэнди всегда казался таким решительным, уверенным в себе.

— Пока не дорос до самостоятельного мышления.

— Мне было трудно в школе, — сказала Барбара со вздохом. — Меня там все время изводили.

Она помолчала, но Сэнди ничего не сказал, только ободряюще кивнул, и Барбара выложила ему свою историю:

— Знаете, иногда у меня в голове звучат их голоса.