– Трудно объяснить, тому кто не пробовал. Находим трещины, вбиваем крючья, цепляемся и ползем наверх, связанные одной веревкой. Друг за другом, по цепочке.

– Как безумные мураши.

– Зачем вы выбрали именно это слово? Отчего же сразу – безумные?

– Известно, отчего, – хмыкнул Митя, – умный-то в гору не пойдет!

– Да, да. Я сотни раз посыпал голову пеплом за то, что поддался этому увлечению. Без горных походов мои друзья остались бы живы, а мне не пришлось бы шарахаться от каждой тени в ожидании мучительной смерти.

– Ваши друзья сгинули в Альпах? – уточнил сыщик.

– Нет, нет! На французской стороне слишком скучно. Там вершины с наперсток, не то, что на Кавказе. Вот где раздолье для альпинистов! Отвесные скалы, обвалы камней и снежные лавины, – Макар Макарыч встрепенулся и заговорил с неподдельным энтузиазмом, – а на ледниках полно коварных трещин. Провалишься в такую – сразу режь веревку. Иначе потащишь за собой в пропасть всех людей в связке. Святое правило: погибай, но друга выручай!

– Стало быть, ваши несчастья начались на Кавказе?

– Да, да. Ох, вы же не знаете! Позвольте мне вернуться к началу и все объяснить… Кхе-х! Три года тому назад я прочел в газете об альпийском клубе, открытом в Лондоне. Группе джентльменов надоело сидеть в креслах, пить бренди и курить сигары. Они бросили вызов природе и покорили семь горных пиков, в том числе – Монблан. Вдохновляющая идея, не правда ли?!

Мармеладов пожал плечами, а Митя пробурчал:

– Сами же сказали, тамошние горы – мелюзга, а Монблан – наперсток. В чем же подвиг англичан? Побродили на альпийском воздухе и вернулись к сигарам да выпивке. Нашли чем в газетах хвастать!

Он свернул колобок из хлебного мякиша, покатал по столу, чтоб налипли крошки, сжевал и стал шумно дохлебывать уху.

– Вы правы, правы! Я подумал о том же, поэтому в уставе своего общества главным условием обозначил исследование природы Кавказа. Чтобы не бесцельно лазать по скалам, а с пользой для России. Мы крайне мало знаем о тех местах. На военных картах и то горные перевалы четко не прорисованы.

Почтмейстер, успевший в молодые годы повоевать на южных фронтах в гусарском эскадроне, согласно кивнул. Окрыленный его поддержкой альпинист продолжал:

– Единомышленники нашлись быстро. В клуб записались еще пятеро ученых: два зоолога, ботаник, геолог и этнограф. Каждый преследовал собственный научный интерес. Мы снарядили экспедицию и за первый год сделали массу важных открытий. Составили подробную карту от Минги-Тау до Кахетского хребта. Обнаружили двадцать семь неизвестных прежде растений и трав, а также кавказскую жужелицу и два новых вида куропаток!

– Хм… Куропаток? – Мармеладов отвлекся от пустого чая и задумался, а не заказать ли жареного каплуна. – Куропатки – это хорошо.

– Да что куропатки! Мы забирались в такие места, где прежде не ступала нога человека. Вообразите, там даже козьих троп не было! Первозданная природа, прекрасная и смертельно опасная… Перезимовали в Тифлисе. Во второй год вылазки делали реже – слишком много времени уходило на описание наших открытий, на корреспонденцию с университетами и научными журналами.