– Идет, – сказал Брун. Он подхватил коробку под дно, приподнял, ухнув от тяжести.

– Я подожду, пока вы выпишете чек. – Эльза сердито глянула на Бруна и тут же обворожительно улыбнулась клиентке.

* * *

– Зачем ты влез? – выпалила Эльза, как только они сели в машину. Коробку Брун утрамбовал в багажник, порадовавшись его вместительности. – Я бы сторговалась с ней на пяти тысячах. Она и сама помнила о камне, уж поверь. И чувствовала себя обязанной.

– А тебя не волнует то, что мы обманули бедную старушку? – спросил Брун. – Вампир был в ее доме. Камень работает как надо.

Эльза замолчала, нахмурилась.

– И с этим Оскаром, который все еще стоит на крыльце и наблюдает за нами, что-то нечисто. Вампир не мог пройти мимо оборотня незамеченным или загипнотизировать его, – добавил Брун. – Но в чем-то Айседора права: у волков сильно чувство стаи, а остальных они терпеть не могут, в том числе и вампиров.

Высокий дворецкий обдал их на прощание неприязненным взглядом и скрылся за дверью.

– Она сама виновата, – неуверенно пробормотала Эльза. – Засужу и все такое. У нас не было выбора.

Брун хмуро глянул на нее.

– Надеюсь, вампир уже рассмотрел ее вазы и больше не явится.

– Куда мы едем? – спросила Эльза.

– Я голоден, – коротко ответил Брун. – Готов лошадь съесть.

Эльза повернулась к окну, и Брун вдруг понял, что не имеет и малейшего понятия о том, какой голод мучает ее.

– Ты молодец, – сказал он, покосившись на ее тонкий профиль. – Мне бы и в голову не пришло просить больше тысячи. Может, я на самом деле возьму тебя в партнеры.

– Вряд ли наше партнерство будет долгим, – ответила Эльза, рисуя пальцем по стеклу. – Камень фей уже признал во мне вампира.

– Но ведь не сразу, – заметил Брун, – не сразу…

Глава 4

– Брун! Проснись же!

Прохладная ладонь похлопала его по щеке, пальцы бесцеремонно оттянули веко.

– Вставай-вставай, уже девять! Слушай, я всю ночь перебирала письма Дробовицкого и сделала важный вывод.

Брун разлепил один глаз и посмотрел на Эльзу. Она сидела на его кровати в уже знакомых бежевых шортах и болтала ногой.

– Проснулся? Отлично! В общем, Алекс Дробовицкий – козел. Он полностью разочаровал меня как личность. У него источников вдохновения и светочей было в каждом городе по паре, так что Айседора очень польстила себе, когда назвалась единственной музой. Это просто поразительно – как человек, писавший музыку пронзительной чистоты, мог быть настолько неразборчивым и непорядочным в личной жизни!

Она воздела глаза к потолку и покачала головой.

– Ты слышал оперу, поставленную по его музыке? «Сильфида и герой».

Брун повернулся на бок и накрыл голову подушкой.

– Нет? Я так и думала.

Кровать отпружинила, скрипнула дверь шкафа.

– Что ты там ищешь? – спросил Брун, выглянув из-под подушки.

– Смотрю, есть ли у тебя что-нибудь приличное, что можно надеть в театр. Или хотя бы без катышков.

Эльза передвинула пару вешалок, сняла одну с черным джемпером, отставила руку и оценивающе на него посмотрела.

– Какой еще, к лешему, театр? – удивился Брун, приподнимаясь в кровати.