Раджани кивнула Мики.

Спасибо, малыш, – мысленно сказала она ему.

Мики потянул сестру за рукав и стал показывать на свое ухо.

– Что с тобой? Опять ухо болит? У него вечно уши болят, от этого он, наверное, плохо слышит.

– С ним все в порядке, Дороти. – Раджани протянула руки к огню. – Его никто не показывал доктору?

Девочка покачала головой:

– Отец подписал договор с "Дадзамоки корп." во Флагстаффе, когда мама была беременна. «Дадзамоки» сказали, что если мама выживет и они получат ее голос, то обо всем позаботятся. Но мама умерла, а Мики все время болел, и поэтому, то, что дали «Дадзамоки», все ушло на лечение. Потом дядя Энди стал уговаривать папу продать меня и на эти деньги вылечить Мики. Но я знала, что это брехня, и взяла Мики с собой. – Дороти задумалась, а потом резко вскинула голову:

– Ну а ты?

Черная кожа, золотые полоски на руках, глаза горят – ты, наверное, танцовщица из Лас‑Вегаса? Или ты из какой‑нибудь банды вроде тех, что орудуют в Затмении?

Раджани была абсолютно уверена, что Дороти говорит на английском. Она поняла первый вопрос и хотела было ответить положительно, но понятия не имела, что такое Лас‑Вегас, а Дороти, судя по всему, было больше по душе второе объяснение.

– Да, я из банды, но раньше работала в Вегасе.

Дороти широко улыбнулась:

– Так ты, значит, из Феникса? Ты туда возвращаешься? – На мгновение от нее полыхнуло тревогой. – А мы во Флаг. Пойдем вместе? Чем больше народу, тем безопаснее путь.

– Феникс? Я иду в Феникс.

– Ну и отлично, – проворно отозвалась девочка. – Флаг по дороге в Феникс, так что пойдем вместе.

Итак, Феникс и Затмении – синонимы.

– Конечно, пойдем вместе. – Раджани наклонилась и обняла девочку за плечи.

Да, мир изменился, пока я находилась в стасисе. Я надеялась, что смогу спасти его от Скрипичника, но если он переменился настолько, что отцы продают своих дочерей… Я не уверена в успехе.

Глава 4

Любуясь прекрасным древним монастырем, прилепившимся к склону горы. Койот почувствовал себя так, словно попал на тысячу лет в прошлое. Он покосился на Кроули, ожидая увидеть на его лице восхищение, но оказалось, что тот с интересом глядит на него, ожидая такой же реакции. В результате оба расхохотались и пустили своих пони дальше по склону.

Из Феникса они направились в Лос‑Анджелес, а оттуда сразу вылетели в Токио. Из Токио – в Нью‑Дели; потом Гувахати, Паро, Бутан и в конце концов – Гонгар, Тибет. С каждым новым перелетом самолеты становились все меньше и меньше, а последний вообще был собран на шасси армейского грузовика времен гражданской войны 1999 года.

Из Гонгара до Лхасы ехали на автобусе. Кроули заметил, что столица весьма изменилась с тех пор, как он был здесь последний раз.

– В 1985‑м, когда китайцы праздновали здесь двадцатилетие Тибетской автономии, был огромный скандал из‑за того, что кто‑то сделал лозунг на тибетском языке. Теперь же, смотри – кругом все по‑тибетски.

О пребывании Кроули на Тибете Койоту было отлично известно, но тем не менее не мешал попутчику предаваться воспоминаниям. Койот и сам знал из книг, что в восьмидесятых годах здесь имели место волнения из‑за сильного влияния Китая. В Тибет был запрещен въезд иностранцев, и запрет этот оставался в силе до самого 1997 года, когда вторая культурная революция создала столько проблем, что Пекину пришлось ослабить хватку, которой он держал дальние регионы.