– Я вернусь спросить, не нужно ли вам еще чего‑нибудь. – Стюардесса улыбнулась и пошла дальше вдоль салона первого класса "Боинга‑787".

Син откинулся в кресле и стал потягивать пепси.

Это просто безумие. У меня нет никаких причин тащиться в Японию ради какого‑то психа. – Он поставил стакан на столик. – Но и оставаться в Фениксе тоже глупо.

Его отец, Дариус Мак‑Нил, все же исполнил свою угрозу и вышиб сына из «Билдмора». После визита в больницу к Хэлу Гаррету Мак‑Нил сделал попытку вернуться домой, но выяснил, что доступ к жилому сектору башни для него закрыт. Он обратился к охране, но в ответ получил только небольшой чемоданчик с личными вещами и сообщение, что все остальное конфисковано в пользу компании "Билдмор".

Один их охранников даже набрался наглости попытаться его раздеть, и Син решил, что это уже слишком.

Когда санитары унесли наглеца, Син двинулся к отцу в кабинет. Секретарша у двери вскочила, но остановить его не посмела.

Дариус Мак‑Нил попивал виски в компании еще двух джентльменов. Одного, высокого и худого с огромным уродливым носом и тяжелым подбородком, Син узнал.

Додд, Ватсон Додд. Бухгалтер.

Дариус и Додд возвышались над совсем маленьким человеком; тот, впрочем, казалось, не замечал их преимущества в росте. Когда Син вошел в кабинет, он сжал кулаки. Но тут же разжал их и, склонив голову, ухмыльнулся по‑волчьи:

– Гутен абенд, герр Мак‑Нил.

– Привет, фашистский пигмей. – Син махнул рукой Додду:

– Вы, ребята, похожи на заговорщиков – наверное, у Додда пропала жена, а твои воины, Генрих, только что разграбили очередную синагогу.

– Так‑так, возвращение блудного сына, – протянул Дариус, левой рукой как бы невзначай удерживая Додда на месте. Генрих откинулся на кресле и лизнул коктейль. – Не нужно грубить моим гостям, Синклер.

– Гостям? Отец, я же вижу, тебе противно Их общество! – Син широкими шагами направился к бару.:

– Мы вдвоем сейчас живо их выставим.

Дариус пригладил волосы.

– С этим придется подождать. Я объясняю мистеру Додду обязанности моего вице‑президента по безопасности.

– Что?! – Син так посмотрел на Додда, что едва не прожег в нем две дырки. – Это моя работа!

– Была, предатель, – голубые глаза Дариуса вспыхнули. – Две недели назад ты был уволен за то, что исчез без предупреждения, да еще так надолго. Компания не может позволить себе ждать своих сотрудников столько времени. И после этого ты еще пытаешься вмешиваться в мои финансовые отношения с Воинами Арийского Мирового Союза. Убирайся!

Генрих опустил глаза и вздохнул:

– Ты обидел меня, Синклер. Я думал, что мы друзья.

– Я обижу тебя еще больше, змееныш. В следующий раз, когда захочешь убить кого‑нибудь, возьми сам пистолет. А я тебе потом руки обломаю! – Син повернулся к отцу:

– Я только что был в больнице у Хэла Гаррета. Он останется жить, но нога скорее всего будет парализована. Пуля повредила нервные окончания. Это все из‑за тех денег, которые ты платишь арийцам. – Он повернулся к Додду:

– Когда у тебя появятся дети, не забудь рассказать им, как папочка нанимал людей, чтобы те калечили мирных граждан. Пусть они гордятся тобой.

Дариус покачал головой:

– Простите моего сына, джентльмены. В детстве ему слишком много позволялось.

– Ты назвал меня сыном? Такого обращения я от тебя не слышал лет с десяти. А когда ты меня увольнял, ты вспомнил, что я твой сын? – Он нажал потайную кнопку в баре и получил хрустальный бокал. – Твои «гости», как я вижу, пьют из обычных стаканов.