– Одевайся. Я покажу тебе монастырь. У тебя впереди трудная учеба.

Сначала шелк казался холодным, но быстро нагрелся.

– Сколько времени займет у меня обучение всему, что мне нужно знать?

Монах повел Койота в полумрак коридора.

– Это мне неизвестно. Темные Властелины не говорят нам, чему и как они учат.

– Я тем более не имею об этом сведений.

– Осознанных сведений, ты имеешь в виду, – уточнил Монг. – Мы посмотрим, что ты умеешь, и в зависимости от этого назначим тебе обучение.

Древность монастыря произвела на Койота сильное впечатление – особенно если учесть, что его знания о собственном прошлом исчерпывались событиями последнего месяца. Ознакомившись с файлами своей биографии, которые дала ему Джитт, он не нашел в них ничего достойного внимания – одни слухи и преувеличения. Отнестись к этому серьезно было довольно трудно.

Он коснулся пальцами каменной стены. Это место станет для меня коконом. Вспомнив, как Скрипичник называл его своей «забавой» и обращался с ним, как с недочеловеком, Койот укрепился в решимости покончить со своим бывшим господином. Я завершу свое превращение и стану сам себе хозяин. Я поверну умение. которое он мне дал, против него самого.

Лама остановился возле каких‑то дверей и пропустил Койота вперед:

– Здесь наш арсенал и зал для тренировок.

Койот медленно спустился по широким ступенькам.

Крышу зала поддерживали большие колонны; судя по всему, он размещался непосредственно под храмом. Пол покрывали маты, истоптанные тысячами ног; под потолком висели масляные светильники.

В зале тренировались двадцать рапьюнгов в коричневых одеждах. Они синхронно наступали, наносили удары и ставили блоки, подчиняясь командам наставника. Многие улыбались, словно это была увлекательная игра, но некоторые выглядели спокойными и отрешенными, ведя этот бой с тенью.

Монг спустился вслед за Койотом.

– Понять самого себя и осознать уязвимость своего физического тела очень важно в наших занятиях. Для большинства людей представление о своем «я» прежде всего связано с мыслью. Но лишь в той точке, где сознательное объединение тела и разума сменяется союзом материи и духа, в котором мысль исчезает, начинается путь к просветлению.

Койот кивнул и показал на стену, увешанную оружием:

– А умение владеть вот этим помогает осознать мимолетность жизни?

– Да. И многое говорит о человеческой природе.

Ведь первыми инструментами человека были палки и камни. От них берут начало все виды современного оружия. По мере того как человек совершенствовал свои инструменты, мир усложнялся. Человек – это прежде всего изобретатель и производитель инструментов; понять это – значит понять сущность человеческого рода.

Койот снял со стены какое‑то оружие. Лезвие шло перпендикулярно древку, как у топора, только было узким и слегка изогнутым. Там, где лезвие соединялось с древком, болталась цепь длиной около фута; на конце цепи было металлическое грузило. Койот взял древко в левую руку, а правой поднял цепь и начал ее вращать.

– Кузари‑гама, японское оружие. Ниндзя его обожают. С помощью такой штуки Адама Шинрикан многих самураев отправил на тот свет, прежде чем Араки Матамон не прикончил его самого в бамбуковой роще.

– Верно. А что, если вместо цепи приделать палку, а вместо грузила – камень?

Койот кивнул, но потом на мгновение задумался.

– И все же довольно сложно объяснить происхождение всех инструментов от палки и камня. Как насчет радио и машин, например?

Монах улыбнулся:

– Это немного сложнее. Но надо принять во внимание, что человек на протяжении всей своей истории боролся с природой и обстоятельствами, которые угрожали его погубить.