Она улыбнулась и послала Гранту легкое смущение, затем несколько порций усталости и, наконец, надежду, что чертова машинка не сломается и не придется выписывать карточку вручную.

Ее атака принесла результат, и рудиментарные защитные механизмы его мозга окончательно сдали. Для Гранта она теперь была транссексуалом‑гомосексуалистом, который не ограничился только сменой пола. Нет, он дошел до того, что покрасился в черный с золотом и еще что‑то сделал с глазами. Гранту определенно не терпелось избавиться от этого психа и вернуться к Фестивалю кинокомедии Сильвестра Сталлоне. Ну почему именно в мое дежурство?

Раджани решила еще немного его подтолкнуть:

– Я помню, как Джон рассказывал о том, как вы пошли на рыбалку, и за вами погнались собаки. Он говорил, что ужасно злился на вас за то, что в итоге все укусы достались ему одному. Но потом, когда тот парень с фермы выходил его и открыл в нем новые желания, Джон стал считать этот случай большой удачей.

Чувство вины хлынуло из Гранта, как нефть из пробитого трубопровода. В ответ на это Раджани послала ему свой вариант:

Не хотелось бы, самому менять ей, карточку. Как только она пройдет, так обязательно во что‑нибудь влипнет, а виноват окажусь я. Может, она еще захочет вернуться в тот же день?

Эта идея ему явно понравилась, и Раджани продолжала разжигать ее в нем. Грант лучезарно улыбнулся ей из‑за перегородки.

– Знаете что, поскольку вы подруга Джона, я дам вам временный пропуск. Когда войдете, получите карточку в центре. Таким образом, вы можете сохранить свою старую карточку на случай, если захотите уехать.

Он подмигнул ей, чтобы она поняла, какую честь ей оказали.

– О, Боб, да вы просто классный парень! – Она спрятала свой кусочек жести, поскольку поднос для карточек уже уехал в стену. Грант быстро нацарапал что‑то на листке бумаги, подписался и на подносе переправил листочек Раджани. Она схватила пропуск, едва не расхохотавшись при виде нечитаемой росписи, и подмигнула Гранту:

– Может быть, я зайду к тебе как‑нибудь, когда устроюсь на новом месте?

– Обязательно. Выпивка за мной! – улыбнулся он, хотя испытывал в тот момент только панический страх и смятение.

Раджани подбавила ему паники и усилила его замешательство до такой степени, что прошло аж четыре дня, прежде чем он вспомнил, что, получив пропуск, она почему‑то направилась обратно в лагерь.

Служащий иммиграционной службы у восточных ворот принял у нее временный пропуск и за считанные секунды выдал ей постоянную карточку. "Лесли Грант" с двумя приемными детьми на законных основаниях вошла во Флагстафф.

Как только они прошли через ворота, командование на себя взяла Дороти. Мики позволил Раджани взять себя за руку, и они вместе плелись следом за девочкой.

Раджани почувствовала разочарование Дороти, когда они добрались до места назначения:

– Черт, опять тут все переделали. Это был наш контиминимум, но я его не узнаю.

– Ты, наверное, хотела сказать кон‑до‑мк‑ниум'! – Раджани посмотрела на здание, возле которого они остановились. Стены, как обычно, были выкрашены в цвет хаки. Издали было похоже, что они обиты листовым железом. В каждой квартире было одно окно, смотрящее на улицу. С торца здания не было ни окон, ни дверей, а во двор выходили балкончики, соединенные лестницей, которая и вела внутрь.

На доме не было обычного номера, но под каждым окном было крупно выведено восьмизначное число.

– Какой у вас адрес, Дороти?

– Мы живем в № 49337629. – Она указала на третий этаж. Всего же их было четыре. – Да, раньше это было здесь, но теперь тут все по‑другому. И я хотела сказать контиминимум. Что, у вас там в Фениксе все такие неграмотные?

Мики вытянул вперед руку:

– К'ан!

Дороти посмотрела туда, куда показал брат, и улыбнулась.