– Куй‑кан, это протоизмерение сродни множеству пузырей внутри одного большого пузыря. Умелый человек, пользуясь своим мастерством, может двигаться сквозь стены измерений без особого риска. Так что эти «тиски» довольно мягкие и легко могут быть взяты под наш контроль.

– Довольно мягкие?

Койот помнил, что Монг улыбнулся, отвечая на этот вопрос.

– Там довольно мало "местных жителей" и все они абсолютно безвредны. Но туда отправятся еще пятеро гетсулов, которые постараются тебя убить. Ты должен вывести их из строя, но не лишать жизни.

– А я?

Улыбка Монга стала зловещей.

– Я не боюсь за твою жизнь, но опасаюсь, что тебе не хватит мастерства выполнить это задание.

Пока все нормально.

Койот закрыл глаза и стал мысленно бродить по измерениям, пока не дотянулся до самого дальнего, в котором и укрылся. Он ждал, как притаившийся зверь, движения в соседних измерениях, но ничего не происходило.

Он давал названия новым измерениям, чтобы их легче было запоминать. Измерение, в котором он был сейчас, называлось Ржавчина. Здесь было довольно тепло, относительно сухо, а воздух имел металлический привкус. Необитаемый Марс поразил его тем, что был самым нормальным из всех измерений в «тисках». Стычка с гетсулом произошла в Грязи, а копье Койот метнул в Ночь.

Похоже, они меня окружили. Грязь, Ночь и Разрушение – единственные три измерения, куда я могу отсюда выйти. Я был в Грязи, так что, пожалуй, надо попробовать Разрушение.

Придя к такому выводу, он шагнул влево, сосредоточился, чтобы убрать стену между измерениями, и двинулся дальше.

Атмосфера Разрушения напоминала ту, которая царит в жаркий солнечный день в металлическом гараже. В среднем гравитация здесь была на тридцать процентов выше, чем на Земле, но кое‑где она менялась, становясь равной земной или даже слабее. Вокруг раскинулись сероватые холмы, а на ослепительно синем небе застыло солнце. Оно здесь всегда стояло в зените.

Единственным признаком жизни в Разрушении были коричневые лианы, которые тянулись к тем пятнам, где гравитация падала.

Койот пригнулся – отчасти не по своей воле – и мысленно прощупал соседние измерения. Ржавчина казалась чистой, но в Скольжении он засек чужое присутствие.

В Скольжении легче обороняться. Так как предполагается, что охота идет за мной, и я буду искать удобное для защиты место, возможно, мне удастся преподнести им сюрприз.

Койот сосредоточился и постарался максимально очистить свой разум. Он прекратил прощупывать Скольжение и вместо этого сделал свой разум пассивным и полностью открытым. Образы и ощущения Скольжения свободно текли сквозь него, и в голове не осталось ни одной своей мысли – только мысли гетсула. Словно самолет‑невидимка, Койот растворил собственное изображение, и теперь гетсул не мог заподозрить его присутствия.

Мягкая смена. Вместо того чтобы менять измерение четко и быстро, чтобы как можно скорее достичь места назначения. Койот осторожно монтировал Скольжение из отдельных кусочков и обрывков. Он ощутил более низкую гравитацию, более прохладный и сухой воздух, потом наполнил прозрачный пейзаж тенями и цветом. Небо порозовело, и по нему поплыли голубоватые облака.

Выстроив Скольжение, он устремился вперед. Не сделав ни шага, он мягко прошел сквозь стену между Скольжением и Разрушением и, открыв глаза, увидел, что образ, мысленно созданный им, абсолютно точен, за исключением одной небольшой детали. Гетсул стоял, чуть пригнувшись, в дюжине футов перед ним, абсолютно не подозревая о присутствии противника.

– Ты проиграл!

Гетсул резко обернулся и этим сделал большую ошибку. Как Койот успел уже выяснить, Скольжение запросто можно было назвать «Сало» или «Тефлон». Коэффициент трения здесь был ничтожен. Гетсул поскользнулся и с коротким криком боли рухнул ничком.