Пальцы Семена, крутившие перстень, внезапно побелели, стиснув оправу камня.

– А я гляжу, этот неумытый справный воин тебе дороже брата! – зарычал Семен. – Ты, братко, ежели супротив меня что имеешь, так прям здесь и скажи не таясь, я послушаю! Али я на стенах рядом с тобой не рубился? Али не я ордынского сотника в град приволок?

Игнат досадливо мотнул головой.

– Ладно, не время лаяться попусту. Говори, чего удумал.

Где-то на улице послышался глухой удар. За окном взметнулись красные сполохи. Кто-то закричал истошно.

Семен кивнул на окно.

– Порок ордынский работает. Уж полграда горит, завтра другая половина займется. И Орда на приступ пойдет. На последний.

– И что? – бесстрастно вопросил Игнат.

– А мы все подмоги ожидать будем? – взбеленился Семен. – Очнись, Игнатушка! Не будет подмоги ни от Смоленска, ни от Новгорода, ни от Господа Бога. Животы свои за головешки положим!

Игнат устало усмехнулся.

– То не головешки, брат, – покачал он головой. – То град наш, что на Земле Русской стоит. И беда, коли ты этого еще не понял.

– Это ты не понял!

Семен аж приподнялся с лавки. Драгоценный камень вывалился из оправы перстня и, стукнувшись об пол, укатился куда-то. Но сейчас Семену было не до камня.

– До рассвета, быть может, и простоит град! – заорал он. – А уже завтра и по нашей земле, и по тому, что от града останется, ордынские кони скакать будут! Так не лучше ли нам сегодня…

– Молчи, брат, – жестко произнес Игнат. – Лучше молчи. Не говори того, об чем пожалеешь. Потому как ни я, ни ты, и никто из горожан со своего места на стене не сойдет и ворот поганому ордынскому хану не откроет.

А Семен вдруг как-то сразу успокоился, чинно сел обратно и сосредоточенно стал искать взглядом на полу утерянное сокровище.

– Ну и ладно, – примирительно пробормотал он. – Я ничего не сказал, ты ничего не слышал. И то правда, не к ночи я разговоры разговаривать начал. Пора б и вздремнуть маленько. Завтра на рассвете ох и жарко здесь будет.

В углу у двери блеснуло. Семен подхватился с лавки, проворно метнулся и, сцапав утерянный камень, словно кот зазевавшуюся мышь, улыбнулся Игнату.

– Ты не серчай, братко, ежели чего не так. Устал я. Пойду-ка лучше к себе в спаленку, в последний раз под шкуры медвежьи заберусь. Может, во сне чего хорошего и увижу напоследок.

– Иди, – пожал плечами Игнат, еще раз взглянув на сполохи пламени за окном и поднимаясь из-за стола. – Пожалуй, и мне пора. Засиделся я что-то.

Он вышел на улицу. Хоть ночной воздух и был пропитан гарью и дымом, а все ж дышалось им легче, чем там, за дверью, в чистой и опрятной горнице, без следа сажи и копоти на стенах и полу, оттертых руками дворовых девок, которых рачительный хозяин так и не отпустил на подмогу городу.

– Видать, не только стол разделил нас, братко, – пробормотал Игнат.

Отделилась от ночи и неслышно шагнула к нему черная тень.

– Что скажешь, Кудо? – задумчиво спросил Игнат.

– Ни к чему слова, – произнес чернокожий воин. – Ясно все. Помогать надо.

И кивнул в сторону разгорающейся избы на другой стороне улицы.

– И то правда, – сказал Игнат, спускаясь с крыльца и ускоряя шаг. Складка меж его бровей немного разгладилась. Ясно дело, растаскивать багром горящие бревна всяко легче, чем думать такое…

* * *

Свинцовое небо низко нависло над головами, обильно посыпая шлемы и плечи ратников мокрым липким снегом.