— Я его отпугнул, — объявил Макс. — Как смог. Он мне напоминает паршивую дворняжку, угодившую в стаю сук с течкой.

— Спасибо, Макс. — Дженнифер выглядела совершенно измотанной. — Трудная это работенка, правда? Теперь вот Джимбо распсиховался из-за того, что девочки не разрешают их подстричь, а он считает, что у них волосы секутся. Девочки дуются, а Титус сходит с ума, потому что солнце уже высоко и тени лежат не так, как ему надо. Потом еще что-нибудь будет не так. А я-то думала, что это будет не поездка, а удовольствие.

— Она и может быть удовольствием, — беззаботно сказал Макс. — Расслабься и радуйся жизни. Слушай, мне сейчас надо пойти постоять там с мрачным видом на заднем плане, а потом я куплю тебе чего-нибудь выпить.

Было всего девять утра, но уже стояла жара; на улице вокруг них собралась небольшая толпа, по большей части состоявшая из пожилых местных жителей с лицами, выдубленными морскими ветрами. Додо сидела верхом на огромном мотоцикле, который неизвестно откуда раздобыл Титус, две другие девушки расположились по бокам. Макс стоял позади всей этой группы, он знал, что будет не в фокусе, и потому позволял себе жмуриться от солнца. Ему было скучно, он снова чувствовал какое-то раздражение, а вид глядевшей прямо на него подчеркнуто выпяченной задницы Додо вызывал у него эрекцию, которая, конечно же, будет видна на фотографии из-за того, что джинсы облегали его слишком плотно. Надо будет эту Додо сегодня заделать, он уже столько дней никого не трахал и теперь просто места себе не находил из-за этого.

Черт, как же ему все-таки попасть в Ки-Уэст; они должны пробыть тут только четыре дня, и каждый из этих дней до отказа забит съемками. И он в группе один парень, заменить его некому, а теоретически считается, что без него обойтись нельзя.

— Макс, ну-ка соберись! — заорал вдруг на него Титус. — Не думай, будто ты не в фокусе! И не надувай губы. Вот так-то лучше. Джимбо, у Кэри слишком растрепанный вид. Можешь как-то уложить ей волосы?

— Они слишком длинные, потому и растрепанные, — ответил Джимбо. — Подстричь надо.

— Ну так подстриги, мать твою так! Ты парикмахер или кто?

— Не будет он меня подстригать, — заявила Кэри, в смятении хватаясь за голову. — Леонард распсихуется.

— Кэри, — вкрадчиво проговорил Титус, — на мой взгляд, Леонард не имеет к этим съемкам никакого отношения. И за то, чтобы ты постояла тут на флоридском солнышке, показав сиськи из пары блузок, тебе платят очень неплохие деньги. Поэтому если я сказал, что надо подстричься, значит надо подстричься. Или катись к распротакой матери домой. За собственный счет.

— Ну ладно, ладно. — Кэри опустила руки. Джимбо с самодовольной улыбкой подошел к ней, пощелкивая ножницами.

— Так кто тут непослушная девочка?

— Сволочь, — прошипела в ответ Кэри.

— Пойдем чего-нибудь выпьем, — обратился к Дженнифер Макс. — Титус все равно будет пока выстраивать новый кадр, а девчонки — сокрушаться по своим волосам.

— Но он же срезал им не больше чем по полдюйма.

— Я знаю. Сделай он им это во сне, они бы вообще ничего не заметили. Но волосы у них у всех — пунктик. Они следят за своими прическами так же, как художник — за своими кистями.

— Я понимаю. Но ведь у них такие прекрасные прически, — проговорила Дженнифер.

— Мне больше нравится твоя. С ней никакой возни. — Макс говорил искренне. У Дженнифер были блестящие, красиво переливающиеся, коротко подстриженные волосы; именно такие прически ему нравились больше всего.