— Тебе следует спросить об этом у самой Маллу Лааксонен. Информация о болезни является конфиденциальной, и я не вправе разглашать ее.

Я не могла настаивать — он прав.

— Не показалось ли вам, что с Арми в последнее время происходило что-то необычное? Может, она была печальна или, наоборот, слишком возбуждена? Новые друзья? Больше денег, чем обычно?

Снизу с улицы послышался шум. Показался двухлетний малыш на велосипеде, за ним шла мамаша с коляской, в которой надрывался младенец. Хельстрем долго молчал.

— Это было около месяца назад. Киммо тогда на пару недель уезжал в Эквадор к отцу, и Арми с работы частенько забирал Маке Руостеенойя. Я как-то в шутку поинтересовался, не собирается ли она поменять жениха, но девушка лишь рассмеялась и сказала, что с Маке у нее совсем другие дела.

Маке Руостеенойя… Как же он сказал мне недавно? Как ни познакомишься с хорошенькой девушкой, так оказывается, что она занята… Возможно, он тогда Арми имел в виду? Я сделала себе в голове пометку — побеседовать с Маке.

— Может, Киммо приревновал ее к Маке? — подбросил мне намек Хельстрем. — Или Маке влюбился в Арми? Ничего нельзя знать наверняка…

Возможно, прокурору будет интересно побеседовать с Хельстремом. Внезапно я решила поменять тему:

— Ты сказал, что Арми слишком интересовалась делами клиентов. Как ты думаешь, она не могла воспользоваться данной информацией?

Хельстрем побледнел.

— Что ты имеешь в виду? — Сигарета в его руке задрожала.

— Шантаж. Ты же сам сказал: ничего нельзя знать наверняка. Да и при желании в вашей практике может найтись достаточное количество тем: аборты, венерические болезни…

— Нет! — Хельстрем резко вскочил и затушил сигарету. — Арми не могла! У нее было обостренное чувство справедливости, и она прекрасно знала медицинскую этику. Она никогда не стала бы заниматься шантажом! Извини, — продолжил он более спокойно и снова сел на кресло. — Смерть Арми — страшное потрясение для меня, я никак не могу поверить, что ее так зверски убили. И тут еще эти твои намеки…

— Следует учитывать все возможные варианты, — сказала я назидательным тоном, поднимаясь с места.

— Да ведь очевидно, что это Киммо ее убил, — произнес Хельстрем и, понимая, что я собралась уходить, поднялся, чтобы проводить меня.

— Совсем не очевидно.

Я ехала на велосипеде по узкой лесной тропинке и размышляла, что по пути к сестре Арми Маллу стоит, пожалуй, завернуть к Маке. Возможно, он дома.

У меня не было его точного адреса, но я помнила, что он как-то сказал, что живет «в самой заднице» района. Я прикинула, что это, возможно, дом на окраине, и недолго думая поднялась по ступенькам и позвонила в дверь крайнего дома. Я нажала на кнопку звонка по крайней мере раз пять и уже собралась уходить, как в глубине дома послышались шаркающие шаги.

Маке выглядел ужасно. Видимо, вчера вечером дело не ограничилось несколькими бокалами пива.

— Мария… Что тебе надо? Ну заходи. Ты слышала, что Арми убили?

— Да, это я нашла ее тело. О ней я и хотела с тобой поговорить, если ты, конечно, в состоянии.

— Давай попробуем. Подожди, мне надо почистить зубы. — Маке прошел мимо меня в ванную комнату, я прошмыгнула в гостиную. Там сразу стало ясно, что хозяин — большой поклонник спортивного образа жизни. Помимо телевизора и стереоустановки в комнате стоял велотренажер, весельный тренажер и скамья для тренировки мышц пресса. Повсюду валялись утяжелители для штанг и прочее спортивное железо. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, там виднелась узкая застеленная кровать.