— Твой приятель из полиции долго пытался выяснить у Джоука, давно ли ты ходишь в наш клуб, и никак не хотел поверить, что ты у нас впервые. Он все старался выпытать, кто же ты — садистка или мазохистка, а Джоук отшучивался, что, дескать, он еще не попробовал. — В голосе девушки снова послышались дразнящие нотки.

— Интересно, а ты меня к какой категории причисляешь? — неожиданно для себя самой спросила я.

— Не знаю еще. К категории опасных женщин в любом случае. Про Киммо что-нибудь слышно?

Я ощутила некоторое разочарование, когда Ангел так резко сменила тему. Закончив разговор, я почувствовала, что мне трудно сосредоточиться на бумагах. Никогда раньше я не испытывала к себе такого интереса со стороны женщины. Меня часто обзывали лесбиянкой, но это, пожалуй, привычное ругательство, которым награждают всех женщин, одетых в полицейскую форму. Я привыкла к нему и почти не реагировала, когда какой-нибудь задержанный хулиган орал мне его вслед. Но нескрываемый интерес Ангела меня беспокоил, и я не знала, как на это реагировать.

Вошел Эйнштейн и сел умываться посреди комнаты. Он начал с мордочки: облизывал левую лапу и проводил ею вдоль носа, потом проделывал то же самое с правой лапой. Затем он принялся аккуратно вычесывать за ушами. Эйнштейн демонстрировал системный подход к решению задач, и я, вздохнув, взяла с него пример и снова уткнулась в документы.

Записи семинарских занятий, шпаргалки, конспекты лекций… В основном все бумаги касались учебы. Фотографии. Санна и Аннамари в одинаковых ярких платьях, Санна верхом на лошади, Санна и Киммо весело кружатся на карусели. Семейная фотография — маленький Киммо на руках у Аннамари, рядом улыбающаяся Санна держит за руку пухлощекого Ристо, а сзади темной тенью — глава семьи Хенрик Хяннинен. Странная семейка. Первая жена Хенрика — мать Ристо — умерла от рака. Аннамари не была родной бабушкой близнецам Микко и Матти, но любила их не меньше Марьятты Саркела. Хотя действительно, какая разница, неужели детей можно любить, лишь зная, что это твоя собственная плоть и кровь?

Самым интересным мне показалось письмо Санны, написанное несколько лет назад. Оно было адресовано Киммо, который тогда служил в армии. Интересно, почему она решила его сохранить?

Наверное, ты был прав, когда кричал на меня и требовал, чтобы я немедленно бросила Оде. Нет, скорее всего я еще не подсела на наркотики, но, чувствую, все к тому идет. Скоро не смогу без них обходиться. Знаешь, я ведь действительно его боюсь. И хорошо понимаю, что ни ты, ни Ристо ничем не сможете помочь, если он решит что-нибудь сделать со мной, даже убить. К счастью, не все мужчины такие. Ведь ты не поднимаешь руку на Арми.

Хенттонен считает, что мне надо сходить на консультацию к психиатру. Иногда я не могу его понять, и мне кажется, что ему что-то от меня надо. Хотя, наверное, он просто заботится обо мне.

Я согласна с тем, что ты думаешь о нашем отце. Мы ему не нужны. Иногда я думаю о том, какой была Лейла — мать Ристо… Интересно, она тоже страдала из-за того, что его никогда не было рядом?.. Знаешь, тебе, должно быть, легче жить, ведь у тебя нет эдипова комплекса по отношению к отцу, как у меня. Кстати, такие сексуальные склонности, как у тебя и меня, наверное, и возникли от того, что мы считаем, что любовь можно заслужить лишь через боль и страдание. Интересно, ты не будешь скрывать от Арми свои наклонности?

Письмо было написано за пару недель до задержания Санны и Оде. А через полгода после этого весной Санна была снова задержана за езду в пьяном виде. И снова Эки спасал ее от судебных разбирательств. Скорее всего они довольно тесно общались и помимо этих случаев — например Санна могла консультироваться у моего шефа по поводу Оде. Или Эки пытается скрыть что-то еще? Интересно что?

Я снова вернулась к изучению дипломной работы Санны.