— Ты даже не ахнула, — весело промолвил Антти, опускаясь около меня на скалу.

— Ах, — послушно сказала я, лениво целуя его в плечо. — Ты сейчас такой холодный и мокрый, а ведь еще пять минут назад был теплый как печка.

Мы провели все утро, играя в Адама и Еву, вдвоем на солнечном берегу, на острове в нескольких километрах от дачи родителей Антти. Приплыв сюда вечером на лодке, сидели до поздней ночи у костра, наслаждались обществом друг друга и потягивали белое вино. Остров находился так далеко от всех проблем, от убийц и их жертв, мы с Антти снова были близки, жизнь пахла солнцем, морем и сладким вином.

— Жаль прерывать сказку, но я обещал матери, что мы вернемся к обеду, — нарушил молчание Антти.

— Давай не пойдем. Скажем, что якорь оборвался и лодка уплыла. — Я обняла его за шею и прижалась теснее, целуя и мечтая повторить то, что было утром.

Ближе к обеду мы начали собираться. Складывая палатку, я поинтересовалась у Антти:

— А ты когда-нибудь подозревал, что Ристо поднимает руку на Мариту?

— Нет, конечно! Откуда я мог об этом знать? — Антти озадаченно посмотрел на меня. — Да, я знал, что Хенрик иногда бил Аннамари и детей, — об этом рассказывали Марита и Киммо.

Я рассказала Антти про синяк, который увидела на руке Мариты.

— Еще со времен работы в полиции я знаю, что склонность к насилию передается от отца к сыну. И в так называемых образцовых семьях это держат в тайне — никто не знает, что происходит в стенах дома.

Антти расстроился.

— Черт побери, этому срочно следует положить конец! Я должен немедленно поговорить с Маритой!

Его фраза напомнила мне слова, услышанные Кертту Маннила: «Я больше не буду смотреть на это сквозь пальцы, мне совесть не позволит…» Может, Арми обращалась к Ристо?

— Подожди, это всего лишь мои подозрения, — постаралась я успокоить Антти. — Не надо пока ничего спрашивать у Мариты, расскажи мне лучше про Хенрика Хяннинена.

— Мы с ним не очень хорошо знакомы. — Антти явно было тяжело говорить. — Знаю только, что он очень взрывной и неуравновешенный человек, и Ристо, когда был подростком, довольно часто получал от отца. Пару раз и Санне досталось, когда она пыталась защитить мать.

Я не стала возмущаться, что Антти рассказал мне об этом только сейчас. Хорошо, что вообще рассказал.

Когда мы подплыли к даче, было начало третьего. Во дворе, кроме «сааба» родителей Антти, стояла еще машина, и слышались детские голоса Микко и Матти. Я с раздражением вспоминала последний разговор с Маритой и к тому же опасалась, что после моего рассказа отношение Антти к сестре изменится.

За столом все обсуждали предстоящие летние каникулы и годовые оценки Микко и Матти, об Арми и Киммо никто не вспоминал, словно их не существовало. Я смотрела на Ристо, пытаясь найти в его лице сходство с Санной. Те же круглые светло-карие глаза, крупный рот с толстой нижней губой, придающий лицу такое же детское выражение, которое я часто видела у его сестры. Вдруг я подумала, что хотя Ристо тоже был кандидатом в родственники, как и Киммо, я знала о нем очень мало. Мне показалось, что, несмотря на кажущуюся мягкость, в нем было что-то жесткое и холодное. Наверное, этим он походил на своего отца.

— А дедушка привезет нам из Эквадора настоящие лук и стрелы? — спросил Матти с полным ртом.

— Только не расстраивайтесь, если он забудет, ведь на этот раз ему пришлось в спешке собираться в дорогу, — предусмотрительно произнесла Марита.