— Звонил Теему Лааксонен. Сказал, что будет завтра в Хельсинки и готов с тобой встретиться. Как поживает констебль Койву?

Антти расстроился, когда я рассказала ему о своем вечернем приключении.

— Да ты сейчас рискуешь еще больше, чем когда работала в полиции!

— Ну пойми, не могу же я стоять в стороне, когда такое происходит… Меня так учили в школе полиции… Горбатого могила исправит, — улыбнулась я.

— Мария, я не хочу тебя потерять. Пожалуйста, будь осторожна, хотя бы ради меня. — Антти обнял меня, и я прижалась к его плечу, вспоминая, каким нежным он был сегодня утром.

— Завтра я встречусь со своим научным руководителем и отвезу ему несколько последних глав диссертации. Если у него не будет серьезных замечаний, защиту скорее всего назначат на ноябрь.

— Ты планируешь потом вернуться в университет?

— Я еще не решил. У меня остается полтора года, которые я хотел бы посвятить научной работе, и сначала я думал, что сразу после защиты отправлюсь куда-нибудь за границу — в Данию или в Штаты, — но мне следует еще раз обсудить все с профессором.

— Когда ты собираешься уехать? Сразу после Нового года? — Несмотря на жуткую головную боль, я решила разобраться в ситуации.

— Да, или осенью, в начале следующего учебного года. Знаешь, это ведь и от тебя зависит… Я должен был поговорить с тобой еще вчера, но нам было так хорошо, что мне не захотелось это обсуждать. Что ты будешь делать? Отправишься со мной? Или будешь меня ждать? Я очень надеюсь, что наши отношения не закончатся с моим отъездом.

Я растерянно молчала, не зная, что ответить. До сих пор мы жили, ничего не планируя, не задумываясь о будущем. Да, конечно, я любила Антти, но насколько была готова связать с ним свою жизнь? На день, на год, навсегда?

— Я совсем недавно перешла на новую работу и пока не собираюсь менять ее, — твердо сказала я, умолчав о том, что если вдруг подтвердятся мои подозрения насчет Эки, то уволюсь в тот же день. — Не могу же я все бросить и просто поехать с тобой в Америку. Что я буду там делать? И что значит «ждать»? Сидеть и смотреть в окошко, надеясь, что я тебе еще сгожусь, когда ты вернешься обратно? — Не успев закрыть рот, я пожалела о последней фразе.

— Дурочка, я совсем не это имел в виду! Я просто думал, что… Ладно, давай поговорим об этом в другой раз, сейчас ты устала.

— Прости, у меня очень болит голова.

Мы сидели и молча пили чай. Я пыталась думать о чем-нибудь другом, не о наших отношениях.

— Ты хорошо знаешь Теему Лааксонена? — подала я голос, выпив чашку чаю.

— Встречал пару раз. А что?

— Расскажи о нем хоть что-нибудь.

— Обычный парень. Тихий и спокойный, вроде Киммо или меня. Совсем не похож на убийцу. Ты это имела в виду?

— Вроде того. Просто я подумала: если ему показалось, что за рулем той машины была Арми… Хотя вряд ли это возможно, ведь у нее даже не было прав.

— С чего ты решила, что у нее не было прав? Разумеется, у нее были права, она даже несколько раз меня подвозила.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи.

— Повтори это еще раз, пожалуйста. Зачем тогда Маллу мне сказала, что у Арми не было водительских прав? — задала я риторический вопрос, ответ на который знала. Для того, чтобы отвести от себя подозрения. А я-то, глупая, поверила ей на слово, вместо того чтобы все проверить!

Несмотря на таблетки и чай с ромашкой, голова болела все сильнее. А на завтра накопилось много дел. У меня возникло чувство, что я близко подобралась к решению, хотя на самом деле надо было еще уточнить массу обстоятельств.