— В чем дело, эй?

— Черт побери, если я знаю. Похоже, что-то в лифте.

— Всегда у них лифт не в порядке, — сказала голова меланхолически, и дверь закрылась.

Я позвонил Пату и рассказал, что произошло. Он довольно заржал.

— Тебе все еще везет, Майкл. Когда это кончится? Ты узнал его?

— Это парень, в которого стрелял Левит. Его зовут Мара Каниа. Я знаю его историю. У тебя есть о нем что-то новенькое?

— Его ищут уже месяц. Ты уверен, что это он?

— Да.

— Ты, должно быть, сильно ему досадил?

— Пат у него пуля в животе. Так он долго не проживет, а если выживет, то первое, что он сделает, это пришьет меня.

— Если мы сцапаем его, можно выяснить, кто за кем охотится и вообще, что происходит. Если он знает, что его разыскивают, то он не может обратиться к врачу, а если знает, умирает, то сделает все, чтобы добраться до тебя еще раз.

— Он просто не может за мной угнаться, я слишком быстро передвигаюсь.

— Он дождется тебя, Майкл.

— Как?

— Если он знает, что это за дело, то знает и место, куда ты рано или поздно придешь. Он будет ждать тебя там.

— А в промежутке?

— Я постараюсь добраться до него, и не так много щелей, куда бы он мог уползти. И я не подниму шума, если придется его пришить.

— Слишком много мертвецов и так висят на моей шее. А этот новый начальник старается лишить меня лицензии.

— А он в состоянии сделать это?

— Да.

Я повесил трубку, вытянулся на кушетке и заснул.

Проспал я почти три часа. Тяжелое, страшное забытье, почти без сновидений, и телефону пришлось звонить пять или шесть раз, пока он разбудил меня. Я поднял трубку.

— Майкл? — это была Велда. — Можешь со мной встретиться?

— Что такое, душечка?

— Можешь встретиться со мной на пару минут?

Мои пальцы невольно сжали трубку. Пара минут — простой ход. Это значило — беда, будь осторожен на случай, если кто-нибудь подслушивает. Я ответил весело:

— Хорошо, кисонька. Ты где?

— Рядом с Восьмой авеню, около «Зеленого бара Лью».

— Знаю. Будь на месте.

— И, Майкл, приходи один.

— Да, как обычно.

По пути я зашел к Пату Дратмену и взял 32-й автоматический, который он держал в столе. Потом взял такси и отправился к бару Лью. На улице слегка моросило, и огни реклам отражались во влажной мостовой. Это был один из тех вечеров, что обещают кровавую ночь.

Внутри бара пара пьяниц несла какую-то похабщину, в то время как телевизор на стене орал, не переставая. Маленький темный коридорчик вел в задние комнаты. И когда я решил туда войти, чей-то голос из-за спины посоветовал мне:

— Идите осторожнее, мистер.

Его руки были в карманах и их можно было достать с оружием или без. Но я пошел с ним вместе. Потом мы дошли до какой-то арки, где второй парень с отсутствующим видом изрек:

— У него с собой игрушки. Ты пощупал его?

— Давай сам.

Он знал, где искать мой 45-й, и тот оказался в его кармане.

— А теперь поехали, у нас машина.

Они привезли меня на Лонг-Айленд, где дома собирались сносить, чтобы построить фабрику. Машина остановилась, и они довели меня до дверей, ни на минуту не спуская с меня глаз. Уселись за стол.