|
А сам и видел, и слышал. Позавчера ночью тут такое зарево над западным концом башни полыхало, будто пожар внутри. Не один ведь я видел, весь город об этом только и шепчется. Башня-то как-никак над городом возвышается, отовсюду видна. Конечно, там, может, и вправду пожар был. Хотя, с другой стороны, чему там гореть? И от чего? Сколько лет уж прошло, как башню замуровали, там же все давным-давно истлело, наверное. Нет, дракон это, дело ясно. Пламя свое пускает, на это он мастер. Раньше, помню, на рыночной площади шествие по праздникам устраивали. Чучело дракона волокли, локтей пятнадцати, наверное, в длину, в цепи закованное, а из пасти у него дым валил и пламя даже иногда показывалось. Там внутри мальчишка-подмастерье сидел, он мех небольшой качал да в горн угли подкладывал и траву сырую, чтобы дыма побольше было. Ох и страшенным же мне в детстве тот дракон казался.
А каков же тогда настоящий-то будет? Да если он всего в три раза больше того чучела - и то как с ним справиться? Он же весь в броне, налетит - места мокрого не останется. Видел я Драконово урочище за Горбатым холмом, где он раньше-то жил. Старший брат меня туда как-то сводил. Это как раз перед битвой на Капласе было, с которой он не вернулся. Так там, в урочище этом, до сих пор камни все оплавленные и не растет ничего. А ведь несколько столетий уже прошло с тех пор, как дракона оттуда прогнали. Ох и жуткое же это место! Туда раньше многие ходили, а теперь никто не ходит - камаргосы запретили, посты даже на дорогах там держат. А зачем, спросить бы их? Да-а, с драконом шутки плохи. Если он вдруг вырвется на волю, то в одночасье город спалит. Камня на камне не оставит. Это уж точно, что бы там камаргосы ни говорили. А ведь вырвется, наверняка вырвется, ЭТО так просто не появляется. Мне захотелось снова пойти, посмотреть на трещину, но ноги будто приросли к земле. Казалось, попытайся я шагнуть - и не смогу их оторвать от земли, попытайся сделать движение - и тут же рухну. И в коленках дрожь такая противная появилась и слабость, будто целый час в гору карабкался с мешком тяжеленным за плечами. Да что же это такое, черт подери? Неужели я так перетрусил? Ну, Легмар, возьми же себя в руки! Как же ты будешь драться с драконом, если уже сейчас так трусишь? Ты же не трус, Легмар, ты же не трус. Помнишь ту деревню - ведь если бы не ты, вас всех бы смяли. Помнишь, как камень попал Грухту в лицо и он свалился прямо под ноги толпы? Помнишь, как двое из переднего ряда повернулись, чтобы бежать, а ты страшно закричал на них и замахнулся мечом? И они остановились, и ты побежал вперед, навстречу толпе, а за тобой - вся десятка. Помнишь того мужика с красными глазами? Ты достал его мечом, но он все-таки успел пырнуть тебя вилами, и рана на ноге до сих пор ноет к непогоде. А потом толпа, конечно, рассеялась, побежала, и твои товарищи - сам ты лежал на повозке и скрипел зубами от боли - искали их по всей деревне, вытаскивали с сеновалов и из подвалов и передавали людям, которых прислал герцог. Тогда ты, Легмар, стал десятником. Тогда ты не был трусом. А сейчас? Мне вдруг захотелось прямо сейчас, сию минуту надеть ЭТО. Не откладывая. Пока еще есть уверенность в себе, пока еще есть злость на себя за этот страх, за эту трусость. Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь, убеждал я себя. Но так и стоял неподвижно, не смея снова опустить руку в карман, в котором лежало ЭТО. Я не боюсь. Но Эрса, девочка моя, на кого ты тогда останешься? А я-то еще хотел зайти сегодня по пути домой на рынок и купить тебе платок к именинам - до платка ли сейчас? До именин ли? Завтра тебе пятнадцать - а меня уже не будет. Не будет, точно не будет, потому что не под силу мне справиться с драконом. Все ведь знают - сам Эргин сражался с ним еще тогда, когда дракон жил за Горбатым холмом. Сражался и погиб, сгинул без следа. А я же не Эргин, я уже стар и только и держусь на том, что караул у башни - служба нетрудная. Для боя-то я уже не гожусь, да и раны старые дают о себе знать. |
