В этот момент она поняла, чем он отличается от Стивена. Стивен сбил ее с ног сладкими речами и настойчивыми руками. И она, чувствуя себя неуклюжей и безобразной после многократного холодного приема в светском обществе, попалась на эту приманку, словно изголодавшаяся кошка.

В Девоне она чувствовала ту же страсть, но в нем было что-то еще – может, терпение, или забота, или что-то еще. Но что бы это ни было, оно удерживало его на месте; он сидел рядом с ней, его рука была теплой и дружеской, не более того. Склонив голову, он внимательно смотрел ей в глаза.

Когда она встречалась со Стивеном, он ни разу не посмотрел на нее с таким серьезным выражением, никогда не интересовался ее мнением по тому или иному поводу. Странное дело, она заметила это лишь теперь.

В семнадцать лет ей хотелось совсем немногого от будущего спутника жизни. Через восемь лет взросления это был уже целый список необходимых качеств, длина которого наводила на мысль о том, что такого мужчины просто не существует.

Ей нужна не только любовная страсть, хотя это было важной частью будущих отношений. Ей нужен человек, с которым можно было бы поговорить, поспорить, посмеяться, который был бы готов стать частью ее жизни точно так же, как и она бы стремилась быть его единомышленником.

Девон осторожно провел пальцем по ее щеке, потом по шее… Она почувствовала, как от его прикосновения стало горячо в груди, потом волна тепла прокатилась по всему телу.

– Чего ты хочешь, Кэт? Я готов дать тебе все, кроме супружества.

– Почему тебе так ненавистна мысль о женитьбе? – спросила она, чуть склонив голову набок.

– Потому что… – погрустнел он, и на его лицо легла тень. – Я должен признаться тебе кое в чем. Вряд ли тебе будет приятно это слышать. Возможно, после этого признания ты и вовсе не захочешь видеть меня.

Она молчала, не смея думать о том, что он мог иметь в виду, говоря о признании.

– Кэт, мне бы очень хотелось, чтобы все было иначе, но… дело в том, что я не могу любить женщину дольше двух месяцев.

– Двух месяцев?

– Звучит ужасно даже для моих собственных ушей, – поморщился он. – Представляю, как тебе, должно быть, противно слышать это, но я ничего не могу с этим поделать. Я влюблялся, добивался взаимности, близости. Очень скоро мне становилось скучно. Поэтому я никогда не смогу жениться. Я не стану давать тебе никаких обещаний, потому что не смогу сдержать их.

– Это очень честно с твоей стороны, – кивнула Кэт, – Так и должно быть.

– Кэт, я не стану притворяться, что меня не тянет к тебе. Ты сама знаешь, что нравишься мне. Не стану также лгать, что не хочу физической близости с тобой. Если честно, я отдал бы Грома за один час в постели с тобой.

Едва заметная дрожь пробежала по ее телу. Девон был таким очаровательным, у него были такие синие и такие правдивые глаза. На мгновение ей даже показалось, что правда чуть ли не сияет над ним подобно нимбу.

Он провел рукой по своим мокрым волосам, и она заметила, что его рука слегка дрожала.

– Это глупо, – грустно улыбнулся он, – что я сам лишаю себя возможности быть с тобой, но я не хочу говорить неправду. – Он взял ее за руку. – Кэт, я не знаю, что произошло в Эдинбурге, но…

– Тебе следует об этом знать.

– Нет, это вовсе не обязательно…

– Обязательно, – решительно возразила она, прямо глядя в его глаза и собираясь с духом.