Но деньги, усвоил он еще в далеком детстве, далеко не самое важное в жизни. К этому выводу он пришел в католическом интернате. Самое важное – это власть. А власть зиждется на страхе. А страх является эксклюзивным товаром их Клуба!

Послышался писк – это мобильный человека в бордовом халате с золотой вышивкой. Его номер был известен чрезвычайно узкому кругу лиц. Владелиц мобильного усмехнулся. Звонить в начале четвертого утра и надеяться на то, что трубку возьмут сразу же, – какая, однако, самоуверенность! Он подождал секунд десять, но звонивший был напорист. Наконец человек в бордовом халате принял звонок и еще до того, как на него обрушился поток извинений, произнес:

– Госпожа федеральный канцлер, чем могу вам помочь?

Тут запищал его второй мобильный, и человек в бордовом халате, прервав говорившую с ним даму, самую влиятельную в мире, на полуслове, заметил:

– Госпожа федеральный канцлер, прошу прощения, но мне на другой телефон звонит ваш коллега, французский президент. Вы не возражаете, если я приму звонок и, как только будет возможность, вернусь к вам?

Не дожидаясь ответа, он поднес к уху второй мобильный. Да, теперь он требовался всем! И от его мнения зависело много – судьба Германии и Франции, судьба евро и судьба прибылей Клуба.

Он говорил с французским президентом, который, кажется, был на грани истерики. А немецкая канцлерша терпеливо ждала на другом проводе. Интересно, сколько она будет ждать, мелькнула у него мысль? Отчего-то он был уверен, что столько, сколько надо – пока он не возобновит прерванный разговор.

И это самая влиятельная женщина в мире? И этот говорливый, почти рыдающий субъект из Елисейского дворца – самый влиятельный мужчина в Европе?

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой слегка улыбнулся. Да, миром правили не они, а другие. Другие – Клуб Двадцати Одного!

Олег недовольно поморщился, но ничего не сказал, наблюдая за тем, как мамаша, державшая в руках гигантский поднос со всяческой вредоносной снедью, пытается одновременно координировать движения своего неуклюжего чада.

Просто отлично, что у него нет детей, подумал Олег, наблюдая за грузной и несколько неуклюжей фигурой женщины, сопровождаемой малышом в желтой курточке с разноцветным капюшоном. А если бы вдруг и были, то он точно не привел бы их в субботний день в забегаловку, где кормят фастфудом! А какая разница, что фастфуд теперь не американский, а свой, родимый, российский, и что само заведение превращено в некое подобие сказочного теремка: от такой еды только одни проблемы со здоровьем!

Мысли Олега переключились на другое. Он нервно взглянул на часы. Восемь минут второго, а встреча была назначена на четырнадцать ноль-ноль! Причем именно они назначили встречу на это время, они и выбрали эту страшную забегаловку в псевдорусском стиле!

Мимо Олега прошла жующая жвачку девица с обесцвеченными волосами, толкавшая за собой тележку, на которой возвышались бачки с мусором. Девица неуклюже собирала остатки еды с пустых столов и распределяла их по бачкам.

Олег поморщился и инстинктивно подался в сторону, но это не помогло: девица все равно задела своей тележкой стул, на котором он сидел. Олег возмущенно фыркнул. Вот вам и суперсервис – именно это обещала реклама при входе в этот теремок, оказавшийся банальным храмом дешевой жратвы.

– Поосторожнее! – заявил Олег вслед девице, которая, толкнув его, даже не соизволила извиниться. Похоже, она даже этого и не заметила! Девица повернулась, на ее не отягощенном интеллектом лице появилась странная гримаса. Она выдула грязно-розовый пузырь жвачки, который с шумом лопнул. Девица снова отвернулась и двинулась к столу, на котором возвышалась груда грязной посуды.

Нет, добровольно он бы в это, с позволения сказать, заведение никогда бы не наведался! Его страсть – это дорогущие французские рестораны в центре Москвы, но никак не этот «теремок» в Люблино с пельменями, жаренной на сале картошкой и хамскими уборщицами!

Собственно, он здесь оказался вовсе не добровольно.