Сара подавила приступ нервного смеха и, опустив голову, провела языком по пересохшим губам.

Джеймс вполне мог сейчас начать исследования для своего глупого трактата, если захочет. А она – хочет ли этого она?

Конечно, нет! Что это с ней случилось? Неужели на нее так развращающе действует британский воздух? Или во всем виновато общество развращенного британского герцога? Образ именно этого герцога с его золотистой кожей вспыхнул в ее представлении, и она невольно задержала дыхание.

– С вами все в порядке? – Джеймс взял ее руку, и они направились к небольшому холму.

– Да, со мной все хорошо. – Ей было бы еще лучше, если бы у нее в руках оказался веер. Определенно свежий ветерок пошел бы ей на пользу. К счастью, широкие поля капора скрывали ее зардевшиеся щеки.

Они достигли широкой поляны на верхушке холма, с которой открывался отличный вид на окружающий ландшафт. Джеймс уселся на траву и, прислонившись к стволу дерева, притянул Сару к себе.

Сара обвела взглядом бескрайние поля, перемежающиеся полосами густого леса.

– И все это ваши земли?

– Да.

Она услышала в его голосе нотки гордости.

– Они принадлежали вашей семье на протяжении многих поколений?

– Со времен Вильгельма Завоевателя. Уже больше семи веков Раньоны живут в Элворде.

Сара задумчиво смотрела на аккуратно возделанные поля, фруктовые деревья, леса и холмы. Каково чувствовать себя членом семьи, происхождение которой прослеживается сквозь глубину нескольких веков? А сколько лет насчитывает история семьи Гамильтонов? Этого она не знала, так как отец не рассказывал ей об этом. Впрочем, интересоваться происхождением своей семьи не входило в обычай у американцев. В Америке все было новым, все только начиналось. Сара всегда гордилась этим независимым духом первопроходцев, но понимала, почему Джеймс хочет иметь сына, который займет его место именно здесь.

– А кто унаследует поместье, если вы не женитесь?

– Ричард.

Сара вздохнула, уловив внезапную горечь в его голосе.

– Это совсем не лучший вариант, но я все равно считаю, ваша светлость, что женитьба на мне не выход из положения.

– Пожалуйста, называйте меня Джеймсом, Сара. И не говорите о женитьбе, когда называете меня «ваша светлость».

Сара услышала в его голосе искреннюю мольбу и уступила ей.

– Джеймс, поймите, я не обладаю ни одним из тех качеств, которые необходимы вашей жене. Я выросла в маленьком городском домишке, воспитывалась в республиканской среде, и я ровным счетом ничего не знаю об английском обществе. К тому же я не обладаю ни красотой, ни образованием. Уверена, вы легко сможете найти английскую девушку, которая гораздо больше заслуживает чести стать вашей женой.

Джеймс осторожно взял ее лицо в ладони:

– Сара, дорогая, вы очень красивая, и я не хочу никакой английской девушки, во всяком случае, ни одной из тех, кого знаю – в их обществе я чувствую себя лисой, за которой мчатся гончие. Когда мы приедем в Лондон, вы сами все поймете. Я не нужен ни этим девушкам, ни их матерям – их интересуют только мой титул и мой ежегодный доход.

– Не могу этому поверить. Только слепая не влюбится в вас.

Джеймс лукаво усмехнулся.

– Значит, вы слепая, Сара? Или я могу понимать ваши слова таким образом, что вы меня полюбили?

Сара покраснела.

– Я едва вас знаю, но даже это не так важно. Вам нужна девушка, которая умеет вести себя в обществе.

Джеймс приподнял ее лицо и заглянул ей в глаза. Каким-то образом он уже успел снять перчатки, и Сара почувствовала тепло его ладоней у себя на лице, соблазнительное прикосновение его длинных пальцев, поглаживающих чувствительное место чуть ниже ее уха – место, которое его губы так ловко нашли в «Грин мэн».