— Ничего подобного, — утверждаю я.

— Ну конечно. — Он притворяется раздраженным.

— И что же такое я, по-твоему, делала?

— Давай поглядим. Обрадовалась тем дешевым огонькам, которые я развесил у тебя на потолке. И «Бару с закусками» — так благодарить за банальные конфеты и чипсы? А еще блинчикам у Эла. И снегу.

— Но мне и вправду все это нравится. Эти вещи делают меня счастливой.

— Ты умеешь радоваться мелочам — именно это и заставляет меня любить тебя еще больше. Большинству для счастья требуются дорогие машины и дизайнерская одежда. А тебе хватает блинчиков. И снега.

Я придвигаюсь поближе к нему, и наши тела соприкасаются.

— Ладно. Забудь о любви. Когда тебя впервые потянуло ко мне?

Гаррет хохочет.

— В первый же вечер.

Я в шоке смотрю на него.

— Шутишь? Я провела весь день в дороге и была вся грязная.

— Не-ет. Ты выглядела чертовски соблазнительно, Джейд. Обрезанные шорты демонстрировали твои загорелые и сексуальные ноги. А та белая облегающая майка подчеркивала твою грудь, которая, кстати, довольно большая для девушки твоего роста. А твои волосы были собраны в небрежный, но очаровательный хвостик. — Гаррет целует меня. — Даже воспоминания о тебе заводят меня.

— Нет, ты все-таки шутишь. Потому что я жутко смутилась, когда ты появился возле машины Райана. А когда он попросил тебя о помощи, мне захотелось его придушить. Потом я отругала его. И сказала, что произвела ужасное первое впечатление, поскольку выглядела отвратительно.

— Ну, значит, ошиблась. Ты произвела прекрасное впечатление. Я не мог выкинуть тебя из головы. И потому через час уже стоял под твоей дверью.

Я вспоминаю свой первый день в Мурхерсте. Тогда мне хотелось одного: сбежать обратно домой. К Фрэнку, к Райану, к привычным вещам. Сложно поверить, сколько всего изменилось с тех пор.

— Ну что, пойдем есть блинчики? — спрашиваю я, поднимаясь.

— Вот видишь, как ты радуешься блинчикам.

— О, прости, я не хотела.

— Нет, что ты, мне нравится. Я же только что это сказал.

— Я больше радуюсь не самим блинчикам, хотя просто обожаю их, а тому, что у нас есть эта своеобразная традиция. Будто каждое воскресенье — праздник. Наш общий маленький праздник.

Гаррет опирается о спинку кровати.

— В детстве у тебя не было праздников, да?

— Давай одевайся, и пойдем уже завтракать. Я умираю от голода. — Я отбрасываю одеяло и пытаюсь вылезти из кровати, но Гаррет преграждает мне путь и вынуждает сесть с собой рядом.

— Джейд, просто ответь. Праздновала ли ты что-нибудь? Хоть один раз?

— Конечно. Когда переехала к Фрэнку.

— А до этого, когда была маленькой?

— Не помню. — Я снова пытаюсь встать, но он продолжает удерживать меня. Я вздыхаю. — Мы ведь уже говорили об этом. И — нет. Мама никогда ничего не отмечала, ясно? Я давно привыкла.

— Выходит, ты никогда не праздновала Рождество? Вообще ни разу? — Я слышу в его голосе сожаление.

— Гаррет, заканчивай. Хватит жалеть меня. Можешь сочувствовать из-за алкоголички-матери или из-за того, что мы жили бедно, но не надо сокрушаться из-за того, что я пропустила какие-то там дурацкие праздники. Или дни рождения. Мне наплевать.

Он знает, я вру. Он же заметил, как я обрадовалась той вечеринке в честь Хэллоуина. И я тоже прекрасно знаю, что вру, но все равно продолжаю напускать на себя безразличие. Я так запуталась.

— Тебе стоит знать, что я люблю праздники, а особенно Рождество. Еда, украшения, музыка… Я все это обожаю.

— Хорошо, что меня не будет рядом, чтобы засвидетельствовать это.