— Нет. Ты права.

— Я не понимаю. Если твой отец знает, что Синклер хочет мне навредить, то почему ничего не сказал тебе, когда мы собрались в Де-Мойн? Он же понимал, что Синклер будет здесь во время предвыборной кампании.

— Может, он думал, что рядом со мной ты будешь в безопасности. Потому и не разозлился, когда я сказал о своей поездке сюда. Или, как вариант, он попросил Синклера отступить. Оставить тебя в покое.

— Возможно, но я не чувствую себя в безопасности.

— Я тоже.

— Почему твой отец вообще общается с ним? Да еще и вкладывает деньги в его кампанию?

— У Синклера может быть на него компромат. Он может знать какие-то отцовские тайны. Это единственное объяснение тому, что папа его покрывает.

— И твой отец собирается хранить свои тайны всю жизнь? Неужели его устраивает, что президентом станет насильник?

— Ты думаешь, он такой один? Думаешь, такие люди никогда не совершали никаких преступлений? Серьезно?

— Не говори со мной так! Зачем, черт побери, мне это знать? Я живу в реальном мире, где люди за преступления садятся в тюрьму.

— Прости меня. Просто я злюсь. — Он проводит рукой по волосам. — Я говорил тебе, Джейд. Людям, обладающим властью, любое дерьмо сходит с рук. Они платят за молчание. Или заставляют замолчать по-другому. И если кто-то попытается публично их обвинить, то этих людей уничтожат. Объявят сумасшедшими, и им никто и не поверит.

— Как и моей маме. Все говорили, что она сошла с ума. Когда она рассказала полиции, кто ее изнасиловал, они сказали, что в ту ночь его даже не было в Де-Мойне. Но он был там. И на снимке он есть. Но никто даже не проверил фото?

Гаррет не отвечает. Его мысли уже вернулись к недавним событиям.

— Синклер и есть тот, кто звонил тебе, а после украл письмо. Он наблюдал за тобой, Джейд. И, возможно, за мной тоже.

И снова по моей спине бежит холодок.

— Хочешь напугать меня еще больше?

Он обнимает меня.

— Я не оставлю тебя здесь. Останусь, пока ты не вернешься на учебу. И ты постоянно будешь у меня на виду.

— А как же Рождество? Тебе нужно вернуться домой.

— Справятся без меня. — Он отпускает меня и снова берет телефон. — Мне нужно достать пистолет. Какие в этом штате законы?

Я хватаюсь за его телефон.

— Пистолет? Ты рехнулся? Ты даже не умеешь стрелять.

— Я умею стрелять с тринадцати лет. У моей семьи много оружия, Джейд. Нам приходится так жить. Из-за всего этого дерьма.

— Гаррет, ты пугаешь меня. Почему я не знала, что ты любишь оружие?

— Я не люблю его. И вовсе не хочу его применять. Но поверь, тот, кого нанял Синклер, вооружен. И нам нужна защита.

— Хорошо. Просто притормози на минутку. Может быть, мы перегибаем палку. Синклер знал обо мне все эти годы, но ни разу не попытался мне навредить. Так что, возможно, мы волнуемся зря.

— Он не пытался тебе навредить, потому что не видел в этом необходимости. Но теперь ты знаешь его тайну. А он хочет быть гребаным президентом! И не может позволить тому, кто знает о его преступлении, так просто расхаживать по земле. С помощью теста ДНК легко доказать, что ты его дочь. Черт! Это очень плохо.

— Он может сказать, что у него была обычная интрижка на стороне. Никто и не узнает, что это было изнасилование.

— Если появится новость об интрижке, то конкуренты начнут копаться в его прошлом, и есть шанс, что кто-нибудь из них наткнется на правду. Такого он не допустит.

— Но неужели он настолько бесчувственный, что способен причинить вред собственной дочери?

— Я не знаю.

— Расскажи все, что знаешь о нем.

— Практически ничего.

— Но ты встречался с его дочерью! Ты должен хоть что-то знать!

— Мы не болтали о ее отце!

Я изо всех сил стараюсь не думать о Гаррете в компании Сэди, но не могу.