А вот теперь многое прояснилось. Ценность острова теперь возрастала многократно. Оказывалось, что это одно из первых, если не первое на планете место, в котором появился магический источник. Соответственно, его сила мгла быть потенциально колоссальной, существенно превышающей таковую у старых родовых источников. Поэтому вопрос руководства концерном становился просто наиважнейшим, приобретая особенную остроту. Судя по многозначительным взглядам некоторых из бояр, многие это прекрасно поняли.

— Михаил Андреевич, — вдруг заговорил император, когда Вяземский сделал паузу. — Поправьте меня, если я ошибаюсь. А не приходится ли род Строговых некоторой вам родней? Кажется, ваша прабабка была из этого рода.

Вяземский с достоинством кивнул, выдержав насмешливый взгляд правителя. Мол, и что такого?

— Выходит, глава рода Строговых претендует на главенство в концерне? — император перевел вопросительный взгляд на невысокого сухонького старичка, боярина Строгова, главы небольшого боярского рода, скромно сидевшего в середке стола. — Просветите нас, будьте любезны.

Старичок, когда увидел что все на смотрят на него, вжал головы в плечи. После бросил быстрый взгляд на Вяземского. Лишь после этого медленно встал и скрипучим голосом объявил:

— Как глава рода Строговых, передаю право представлять интересы рода, Михаилу Андреевичу Вяземскому, — выдав это, старичок сел на место, где и затих серой мышкой. Казалось, его и не было совсем.

Император хмыкнул. Такое вполне ожидалось. Всем известно, что Строговы полностью не самостоятельный род и во всем согласны со своими покровителями, Вяземскими. Они будут делать все, что им скажут.

В кабинете повисла вязкая тишина. Бояре переварили услышанное. Казалось, было слышно, как в их головах скрипят и проворачиваются шестеренки, отвечающие за мыслительный процесс. Политические расклады поменялись в очередной раз, разрушая фантазии одних и договоренности других. Теперь все нужно было начинаться сначала.

— От рода Вяземских никому не будет притеснения, — громко начал говорить боярин, покровительственно оглядывая сидевших. — Все бояре, члены их семей и их рядовичи получат беспрепятственный вход на новое место силы. Никто не будет обижен. Порукой тому мое слово, — веско добавил он.

После заседания, когда бояре разошлись по небольшим группам, в кабинете остались лишь двое — император и великий канцлер, два высших лица империи. Здесь наедине им больше не нужно было во что-то играть — в соправителей, союзников или друзей. Многочисленные личины, в которые они рядились на людях, можно было благополучно сбросить, были сброшены. У стола остались лишь заклятые враги, временно заключившие перемирие, но совсем не отказавшиеся от желания вцепить друг другу в глотку.

— Ход, достойный истинного иезуита, — усмехнувшись, негромко проговорил император. — Признаться, не сразу разгадал его.

Вяземский ответил едва наметившейся усмешкой.

— Надеюсь, документы подлинные. Мои люди будут рыть так, как никогда раньше… Рыть с особым усердием. Если там обнаружиться хоть одна запятая, там, где ее не должно было быть…, - император продолжал улыбаться, но в его голосе отчетливо слышалась угроза. — Я понятно объясняю?

Молча боярин кинул папку с бумаги на другой края стола, ближе к императору. Мол, ищи, если в чем-то сомневаешься. После Вяземский, так ничего и не произнеся, вышел из кабинета.

Что-то правителю говорило о том, что документы, наверняка, подлинные. Никто в здравом уме не притащит сюда фальшивки. Вяземский тем более, никогда не отличался особой глупостью. Наоборот, боярин славился тем, что на много ходов вперед просчитывал все свои ходы.

— Посмотрим… Посмотрим, — несколько раз пробормотал задумчиво император, уставившись на пухлую папку.