Они смотрели друг другу в глаза.

Останешься ли ты жить?

Убьешь ли ты меня?

Хоэр и Монпурс ждали, готовые взять его под руки.

К чему жить? Разве это смысл жизни — быть Клинком?

Ну, возможно, это все же лучше, чем ничего. Покажи этой жирной жабе! Покажи им всем.

Повинуясь внезапному импульсу — как тогда, когда он не поддался Королю в фехтовании; как тогда, когда упал прямо перед бегущим Алданом — он упер руки в бока и гордо вздернул подбородок.

— Давай!

— Служи или умри! — Король ударил стремительно, но он все-таки проделал это раз пятьдесят, если не больше. Эфес почти коснулся груди Дюрандаля, и только потом он ощутил взрыв чудовищной боли. А потом все кончилось, меч снова был в руках Короля, а на него накатывала волна свежих сил.

Не веря своим ощущениям, он встал. Холодный пот на коже… безумные, до ушей, улыбки… Король, возвращающий ему меч и хлопающий его по плечу… Жизнь! У него впереди новая жизнь!

Поклонившись так гордо, как только возможно после мрачного ритуала, Король приставил руки ко рту: даже его голос не в силах был перекрыть воцарившееся ликование.

— Готов отправиться в путь, сэр Дюрандаль?

Сунув липкий от крови меч за пояс, Дюрандаль ответил толстяку Амброзу по-своему — твердым, уверенным взглядом.

— С кем воевать, Ваше Величество?

Кулак короля судорожно сжался, но на лице его обозначилось легкое сомнение.

— Со всеми врагами, конечно!

Только тут Дюрандаль улыбнулся.

— Конечно, мой господин!

Часть III

Эвермен

1

Наконец большая входная дверь и заснеженные ступени крыльца — лорд Роланд готов был в последний раз покинуть Греймер, уйдя в малопривлекательную зимнюю ночь. Никогда еще его собственный очаг не казался ему столь желанным.

Король то и дело переезжал из дворца во дворец: Ноукер, Греймер, Уэтшор, Олдмарт и так далее. Двор находился там, где пребывал Король, но правительство оставалось там, где хранились бумаги, так что чиновники, клерки, законники и лакеи трудились круглый год в столице, Грендоне. Даже теперь, когда Король затворился на Долгую Ночь в Фэлконкресте, гусиные перья в Греймерской канцелярии не переставали скрипеть, а кареты день и ночь держались наготове для доставки должностных лиц.

Морщинистый, угловатый старший дворецкий носил почетный титул Джентльмена Эшера так давно, что никто не мог вспомнить, сколько именно. Возможно, даже он сам. Роланд несчетное количество раз желал ему доброго утра и доброго вечера. Теперь старик, казалось, готов был растаять словно последний снег на булыжной мостовой.

— У меня приказ, милорд, — только и смог ответить он. Запряженная четверкой карета виднелась в соседней подворотне, но у него был приказ. Возможно, он надеялся на небольшую пенсию от Короля, если будет вести себя как положено еще пару лет — если только не помрет жалкой смертью в несколько следующих минут. У него приказ.

У лорда Роланда никогда не было своей кареты, если не считать той, которой пользовалась его жена. За всю его жизнь у него очень редко имелись наличные деньги. Он даже не обзавелся собственным конем, но ему необходимо было уехать домой, сохранив при этом по возможности достоинство, а двухчасовая прогулка по улицам, а потом по сельской дороге в канцлерской мантии достоинства никак не добавит. Кромман хотел причинить ему боль, но ведь Кромман пестовал эту ненависть много лет.

Юное лицо Куоррела опасно раскраснелось, что было видно даже в сумерках. Его почти трясло. Роланд знаком послал его вперед и отступил на шаг.

— Джентльмен Эшер, — сказал он из-за плеча своего телохранителя. — Поверьте, меня это очень огорчает.