— Ты абсолютно прав, дружище! Но я не мог позволить, чтобы при мне обижали порядочную девушку. К тому же и она нам поможет найти наших товарищей.

— Да, девчонка хороша! Да и этот Альтрен кажется мне порядочным человеком. Но для Уркио с этих пор ты — первый враг! И должен тебе сказать, что к этому зуагиру не стоит относиться пренебрежительно. Я из опыта знаю, что пустынные племена обычно очень коварны и мстительны!

— Все равно мы завтра уходим. Давай поспим немного, а то завтра рано вставать! Спокойной ночи, Пепин!

— Приятных снов, Плам! К тому же я знаю, кто тебе будет сниться! — шутливо бросил Пепин и тут же, повернувшись на другой бок, шумно захрапел. Лохматый пес уже давно дремал у двери, готовый в любой момент предупредить хозяев о возможной угрозе. Этот сторож был всегда начеку.

А молодой славин долго ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. И не столько воспоминания о схватке были тому причиной, сколько образ прекрасной Златовласки. Плам сразу понял, что помимо необыкновенной красоты, девушка была наделена доброй душой и природным интеллектом. У Плама не было богатого опыта знакомства с женщинами. И образ прекрасной корсарки долго стоял у него перед глазами, пока богиня любви и сна Деркето не наслала на него глубокий, полный надежд и сладких грез сон…

На борту бывшего флагманского корабля иранистанского флота царило лихорадочное оживление. Гребцы, бывшие невольники, а теперь свободные граждане, умывшись и переодевшись в чистые одежды, приобрели человеческий вид, а некоторые выглядели довольно-таки воинственно. Палуба галеры была очищена от трупов и вымыта.

Конан, которого тут все называли Амрой, приказал отдать последние почести погибшим в бою ксерксам. Особенно торжественно прошло прощание с капитаном гвардейцев храбрым Ивкоенпашем. Погибших в морском сражении обычно заворачивали в белый саван или клали в мешок. Туда же клали и оружие, с которым усопший не расставался при жизни, и отправляли тело в морскую глубину.

— Достойный был воин! На трапезе Валхала я скажу ему об этом! — коротко сказал киммериец, наблюдая за тем, как опускают в воду тело огромного гвардейца.

Взятых в плен ксерксов погрузили на лодки и отправили восвояси. Некоторые иранистанские моряки и десяток Серебряных Леопардов предпочли остаться на галере, присоединившись к Белому Братству. Для ксерксов потеря предводителя и вражеский плен было равносильно унизительной смерти в глазах своих. Поэтому они не испытывали особого желания вернуться домой. К тому же многим из них нравилась вольнолюбивал жизнь корсаров, овеянная славой великого Амры!

Ночью прямо на палубе разожгли костер и устроили для экипажа пир. Гребцы даже успели позабыть о нормальной еде, а корабельный кок не был в состоянии приготовить такого обилия пищи в камбузе. Конан запретил своему экипажу напиваться и грабить каюты адмирала Эбемиса и его помощников, как и посягать на гарем убитого главнокомандующего. Зная суровый нрав своего легендарного главаря, шайка морских разбойников не посмела ослушаться и беспрекословно подчинилась приказу.

Старшим боцманом был назначен длиннобородый туранец Мюмюн Бег, старый соратник словно возвратившегося из небытия предводителя Белого Братства. Конан сам подарил ему кафтан, шитый золотом, чем боцман страшно гордился. Киммериец собрал в кают-компании капитанов двух хауранских ладий — своих верных друзей Гелронда и Юму. Мюмюн Бегу поручили охранять людей Конана — все-таки от незнакомой толпы всего можно было ожидать…

— Вы должны продолжать искать! Если в ближайшие дни никого не найдете, отправляйтесь в Аграпур и сообщите Богарду о случившемся.