Внезапно спутник Тошвела бин Юриди, который только что ступил на землю, пошатнулся и упал на колени. Иранистанский посланник встревоженно подхватил его под мышки и помог подняться. Было видно, что состояние его спутника, которого он явно очень ценил, встревожило его.

— Что с вами, благородный Реас?

Лицо Повелителя Зари сделалось бледным, как полотно. Губы шевелились, пытаясь произнести какое-то слово, но ни звука не вылетало из горла. Во взгляде знаменитого чародея Тошвел прочел удивление, недоумение и даже страх. Это так поразило посла, что он даже отступил назад.

— Голова закружилась… Какой-то срыв… Терпеть не могу путешествовать по морю! — Голос Реаса окреп и, поднявшись на ноги, он твердым голосом сказал: — Не беспокойтесь, сейчас это пройдет. Пойдемте!

И только когда они удобно устроились в паланкине, которые Красстан прислал за ними, Богард наклонился к уху визиря, которому бесконечно доверял, и тихо сказал:

— Случилось что-то необыкновенное, бин Юриди! Какой-то катаклизм с Силой, что-то экстраординарное произошло в Космическом пространстве. Я это почувствовал. Я еще не знаю, что это, не могу определить каким силам оно призвано служить — силам Добра или Зла, силам Мрака или Света. Но это Нечто здесь, совсем недалеко от нас. И самое главное — оно не покрывается моими возможностями восприятия! Я боюсь, Тошвел Шах! Впервые по-настоящему боюсь!

* * *

Конан со стоном опустился на мягкий диван в кают-компании. День выдался тяжелым. Битва с трижды превосходящим по численности противником была серьезным испытанием даже для киммерийца. А завтра ему предстояло взять хорошо укрепленный город. Путь к открытию его исчезнувших друзей лежал через Бенну. К тому же предводитель пиратов ранга Амры мог появиться в иранистанском порту только как завоеватель. Ему непременно нужно отдохнуть, потому что даже такой железный организм, как его, мог не выдержать и подвести в трудную минуту. Все тело ныло, голова шла кругом от полученного удара. И тут как в волшебном сне перед ним возникла Реана Каази с высоким бокалом в руке, в котором янтарным светом искрилась курусунская медовуха. Дочь Эмбера Шаха была закутана в прозрачную вуаль, сквозь которую просвечивало стройное тело. Не говоря ни слова, Конан взял у нее из рук бокал и одним глотком осушил его.

— Еще! — без лишних слов приказал Конан. Реана безропотно подчинилась.

Второй бокал варвар пил долго, смакуя каждый глоток, наслаждаясь превосходным вкусом напитка.

— Мягкая постель, крепкое питье, красивая женщина — о чем еще может мечтать мужчина! — задумчиво сказал Конан, словно обращаясь к самому себе. — Именно эти слова произнес когда-то один великий человек — Фериш Ага из Хоршемиша. Пей за меня, друг! В царстве мертвых вряд ли найдется больший пьяница, чем ты, шемитский сокол! Мне так тебя не хватает!.. Еще вина!

Реана в третий раз наполнила бокал. Варвар словно только теперь ее заметил и удивленно спросил:

— Что с тобой произошло, девочка? Ты что, язык проглотила? Тот самый невоздержанный язык, который молол разные непристойности?

— Ах ты, грубиян! Варварский пес! Похотливый слизняк! Видите ли, женщина ему нужна! Ты что ж, не насытился той жирной секундерамской сучкой, Заарой?!

— Ну, слава богам, прежняя Реана! А то я уже было испугался! Знаешь, меня удивляет, где такая изысканная, благородная девица, вроде тебя, научилась таким словам, которые не каждый мужчина сможет произнести?

— А я по своей натуре очень даже способная, тупая твоя башка! Дай я перевяжу твою голову, чтобы оттуда не вытекла та прокисшая жидкость, которую ты, неизвестно почему, называешь мозгом! Конечно, особой потери не будет, но все же…

— Можно.