Клест разрядил обстановку. Он толкнул Димона в бок и дурашливо заговорил:

— Знаешь, как это называется? Культура, Димончик, культура. Ты ж кино смотришь, бачишь, як там хлопцы за девчатами ухаживают — цветочки дарят, руку целуют. А ты как медведь, только пугаешь ее. Глянь, яка она перелякана.

Лена действительно выглядела немного испуганной под тяжелым взглядом Димона. Когда все направились в кабак, Димон строго сказал ей:

— Жди меня. Поняла?

Куда и девались его улыбка и радостное удивление. Подозрительность и недоверие вернулись к нему и хотелось услышать от Лены какие-нибудь успокаивающие слова, которые рассеяли бы нахлынувшую на него обозленность и досаду, но девушка без улыбки кивнула головой и отвела свой взгляд.

Турецкий удивился резкой перемене в поведении Димона. То сиял от счастья, когда Лену увидел, то разговаривает с ней, как-будто она в чем-то провинилась перед ним. А ведь на самом деле он не имеет на нее никаких прав. Она же ему не невеста. Хотя кто их разберет. Почему-то она послушно осталась стоять на месте, как велел ей Димон, и смотрела вслед мужчинам, пока они не зашли в кабак. Там гульба уже шла вовсю, водка лилась рекой, пьяные голоса выкрикивали какие-то угрозы в адрес ворыпаевских, кто-то порывался петь, но на него все шикали, потому что в проеме двери появилась коренастая фигура атамана. Куренной собирался устроить совет.

9

Плетнев под укоризненным взглядом Васи собирал рюкзак, что-то бормоча себе под нос.

— Бритву забыл… — напомнил ему сын. — Я ее в ванной только что видел.

— Ах да, — спохватился Антон. — Спасибо, сынок. Ты настоящий товарищ. Принеси-ка ее мне поскорее.

Вася не спеша пошел в ванную. Ну да, поскорее…Сам уезжает, оставляет единственного сына на эту противную тетку, которая похожа на фрекен Бок из сказки про Карлсона. Даже не поинтересовался, хочет ли Вася с ней оставаться.

Вася принес бритву и молча протянул ее отцу. Тот сунул ее в боковой карман рюкзака и застегнул пряжку.

— Ну не смотри на меня так, будто я отдаю тебя людоеду, — попросил он Васю и взъерошил ему волосы. Сын упрямо мотнул головой, не глядя на отца. «Обиделся… — подумал Антон. — Но сюсюкать с ним не буду».

Вышли в прихожую, отец по-мужски пожал Васину руку и сделал последние наставления.

— Так. Все. Сегодня ночуешь один. Не боятся. Ты же мужчина.

— А я и не боюсь, — пробурчал обиженно Вася.

— А завтра с утра придет няня. Помнишь, как ее зовут?

— Помню, Эльвира Марковна. А, может, без няни обойдемся? Мы же соседку хотели попросить…

— Не может она. Плохо себя чувствует. А чем тебе няня нехороша? Нормальная женщина, внимательная, заботливая…

— У нее лицо нехорошее. И она детей не любит. Сама мне говорила.

— Ну ты уже не ребенок. Вполне сформировавшийся подросток — не капризничаешь, не сюсюкаешь. Тебе что, нужна ее любовь? А так покормит, присмотрит. Она человек обязательный.

— Пусть тетя Ира придет. Или хотя бы Катя… Мне с ней тоже весело.

Плетнев строго посмотрел на сына.

— Все, хватит, Василий. Мы это уже обсуждали. Мы с тобой договорились?

— Договорились…

— Вот и все. Дверь за мной закрой.

Он взвалил на плечи рюкзак и хотел уже выходить, как весело зачирикал звонок.

— О, — удивился Плетнев, — а это еще кто?

Он еще больше удивился, когда на пороге увидел Ирину с большой коробкой у ног.