Нижняя часть живота была напряжена до предела, он с трудом дышал от возбуждения. Он наслаждался этим ощущением, хотел, чтобы оно длилось вечно.

– Ставка со стороны двух дам, – произнес крупье.

– Десять тысяч. – Алжирец передвинул банкноты к центру стола.

«Он получил еще одну даму, – подумал Манфред, – но не уверен, есть ли у меня стрит».

Он легонько прикоснулся к пятой карте, нежно погладил ее, потом поднял.

– Банк, – едва слышно произнес Манфред, и зрители возбужденно заерзали в креслах. Девушка вцепилась в плечо алжирца, ее взгляд, устремленный на Манфреда, сейчас был полон ненависти.

– Господин объявил о том, что ставит на кон все лежащие перед ним деньги, – безучастно произнес крупье. – По правилам так может поступить любой игрок. – Он наклонился и стал пересчитывать банкноты, лежащие перед Манфредом.

Через минуту крупье назвал сумму:

– Двести двенадцать тысяч. – Он взглянул на алжирца: – Ваше слово.

Девушка стала что-то горячо шептать арабу на ухо, но тот произнес одно-единственное слово, и она резко отшатнулась. Араб обвел глазами комнату, как будто искал совета, потом еще раз посмотрел на свои карты.

Его лицо стало суровым, он не спускал с Манфреда глаз.

– Отвечаю! – рявкнул он, и рука Манфреда, до боли сжатая в кулак, расслабилась.

Араб показал свои карты. Три дамы. Все зрители перевели взгляд на Манфреда.

Он перевернул последнюю карту. Двойка бубен. Его карты выиграть не могли.

С триумфальным воплем араб лег грудью на стол и стал собирать с него деньги обеими руками.

Манфред встал, девица произнесла что-то явно оскорбительное по-арабски. Он быстро повернулся и почти бегом спустился по лестнице в туалет. Через двадцать минут расслабленный и испытывающий легкое головокружение Манфред садился в такси.

– «Генрих V», – сказал он водителю.

Как только он вошел в вестибюль, высокий мужчина поднялся из кожаного кресла и направился вслед за ним к лифту.

Они вместе вошли в кабину, и, как только дверь закрылась, высокий мужчина произнес:

– Добро пожаловать в Париж, доктор Стайнер.

– Благодарю вас, Эндрю. Полагаю, вы хотите передать мне инструкции.

– Именно так. Он хочет видеть вас завтра в десять. Я заеду за вами.

Танцы продолжались уже три часа. За столиками на террасе сидели с важным видом дамы и попивали лимонад, а некоторые – портвейн. Судя по виду, отсутствие мужчин их совершенно не трогало, на самом же деле дверь в мужской бар находилась под неусыпным наблюдением. Некоторые дамы уже отобрали у мужей и положили в свои сумочки ключи от машин.

Из обеденного зала была вынесена мебель, пол был обильно посыпан тальком. Местный ансамбль под дурацким названием «Ветреные псы» разродился очередной зажигательной мелодией, и из бара на призывные звуки потянулись мужчины в разной степени опьянения.

Многие уже сняли пиджаки и ослабили узлы галстуков. Громко говоря, на несколько нетвердых ногах они вели дам к центру зала, и сразу же становилось ясно, к какой школе танцев кто принадлежал.

Мужчины, которых можно было условно назвать кавалеристами, зажимали партнерш под мышкой, как пику, и бросались в атаку. По краю зала продвигались приверженцы другой школы – эти танцоры с мрачным видом смотрели прямо перед собой и не разговаривали ни с кем, даже со своими партнершами. Кроме того, были подчеркнуто общительные типы, свободно передвигающиеся по площадке, двигающиеся совершенно независимо от музыки, постоянно что-то кричащие знакомым и незнакомым и норовящие ущипнуть за задницу любую женщину, неосторожно к ним приблизившуюся.