— Я мечтаю, чтобы ты как можно скорее вышел в отставку, — произнесла Габриэль, обращаясь к брату. Она не видела его дома месяцами. — Я не могу даже поговорить с тобой, ты так редко бываешь дома.

— До своего отъезда я обещаю привезти Элен на ферму Вальмонов, чтобы она погостила у тебя некоторое время, — сказал Жюль. — Да и мне самому было бы интересно посмотреть ту усадьбу, в которой ты будешь отныне жить.

Габриэль была на седьмом небе от счастья, услышав подобное обещание из уст брата. Затем она повернулась к остальным гостям — родственникам и друзьям семьи — и приняла их поздравления.

Жена Анри, Ивон, только что поздравила новобрачного и подошла к Габриэль, лучась улыбкой и показывая свои жемчужные ровные зубки, являвшиеся предметом ее гордости. Как всегда она представляла собой верх элегантности и была одета в шелковое платье в желтую полоску, застегнутое на полной шее большой бриллиантовой брошью; ее голову украшала модная шляпа с огромными перьями, чуть колыхавшимися на сквозняке и придававшими всему ее облику некоторую романтичность. Будучи полной женщиной с широкими бедрами, Ивон всегда тщательно следила за собой, вот и сейчас ее волосы были аккуратно завиты и уложены в модную прическу. Когда она склонилась для того, чтобы расцеловать новобрачную в обе щеки, Габриэль почувствовала сильный запах крепких духов, смешанный с ароматом пудры и дорогой розовой воды.

— Прими мои наилучшие пожелания. Твой свадебный наряд просто очарователен, — добавила Ивон тоном, в котором слышалось некоторое сомнение. — Серебристый цвет не всем идет, это зависит от цвета лица, хотя я вполне могла бы носить подобные платья.

Габриэль стало смешно, но она постаралась скрыть усмешку от своей невестки, потому что хорошо знала ее и никогда не обижалась на подобные замечания. Даже на чужой свадьбе Ивон была поглощена лишь собой. Затем к новобрачным стали подходить другие родственники. Вскоре Габриэль и Эмиль смогли покинуть сумрачное помещение бывшего храма и выйти на залитую солнцем улицу. Соблюдая старый обычай, в соответствии с которым новобрачная пара должна была прибыть на свадебный пир самым торжественным образом, экипаж молодых поехал кружным путем к дому отца Габриэль для того, чтобы дать возможность всем гостям прибыть раньше них и подготовить встречу.

Помахав рукой из окна всем собравшимся на ступенях храма, Габриэль повернулась лицом к своему супругу, садившемуся рядом с ней в экипаж. Он в этот момент не смотрел на Габриэль, тонкий профиль Эмиля четко вырисовывался на фоне окна, в которое били солнечные лучи, и был похож на портрет, вычеканенный на золотой монете. Она с удовольствием поговорила бы с ним сейчас, однако Габриэль чувствовала, что муж благодарен за ее молчаливую сдержанность, поскольку ему предстоял праздничный обед и несколько часов болтовни за столом. Впрочем, Габриэль успокаивала себя тем, что у нее еще будет масса возможностей поговорить со своим супругом, обсудить с ним волнующие проблемы, а может быть, даже и поспорить — особенно когда речь зайдет о Консуле и Мадам Жозефине, которых Габриэль очень уважала и всегда восхваляла за то, что благодаря их стремлению восстановить интерьеры дворцов Франции производство шелка в Лионе оживилось. Эмиль, со своей стороны, не питал никаких симпатий к Наполеону Бонапарту, хотя всегда с готовностью выслушивал мнение Габриэль о нем.