— Недолго ему, майор, так дрейфовать, — понизил голос почти до шепота Быстров, оглянулся на дверь и еще тише проговорил: — Сорока на хвосте принесла, что серьезные разборки намечаются. Нашли все-таки виновного в пропаже крупной партии золотишка, за которое Стрельцов Николай всю жизнь выплачивал за брата. Будто Орлов своему адвокату какое-то письмо оставил, которое тот должен был переслать кому надо в случае внезапной криминальной кончины Орлова. Смерть наступила внезапно. Носила криминальный характер. Письмо ушло. Жора, по слухам, пакует чемоданы. Только не думаю, что найдется место, где он сможет спрятаться. Запоздавшее возмездие его достанет, вот увидите!

Этими новостями с начальством Фокин делиться не стал. Они могли быть и желанным вымыслом Быстрова. Поживут — увидят. Но если Жору Агапова действительно накажут, переживать он точно не станет…

В половине седьмого вечера он все еще был в магазине. Решил купить себе хоть что-то к праздничному столу. Сыра, мандаринов, шампанского. Мало ли! Вдруг Ходакову не понравятся и эти девчонки, и он все бросит и приедет к нему. Намекал, между прочим. Да и себе не мешало бы хоть какое-то подобие стола накрыть. Праздник все-таки.

Набрал гору всего: каких-то замысловатых салатов, свежайших, принесенных с кухни прямо при нем, жареной курятины, блинчиков с печенью. Ну и мандаринов, конечно, и сыра, и шампанского, и вина. И еще овощей, и винограда. Еле разместил в двух руках пакеты.

Кому столько набрал? Пропадет же все и пойдет на выброс. Если только какие-нибудь заблудившиеся гости не заглянут в его холостяцкое жилище.

Первый звонок раздался из прихожей, когда он только-только разложил курятину на огнеупорном блюде и отправил его в духовой шкаф.

— Привет, майор! — На пороге стоял хмурый Ходаков, в одной руке бутылка коньяка, во второй — шампанского. — Пустишь?

— Входи, — отступил от двери Павел. — Замена женского состава опять не устроила?

— Нет. Там подстава полная. Они двух моих бывших пригласили, — криво ухмыльнулся Ходаков, разуваясь и снимая короткую дубленку. — А это жесть какие разборки могут быть! И я решил, что я лучше с тобой наш успех отпраздную. Что-то надо порезать, посолить, поперчить?

Фокин сразу отдал ему две синие луковицы, чеснок и сладкий перец.

— Почистить и нарезать, — приказал.

Второй звонок прозвенел почти через час. Они с Ходаковым уже успели накрыть стол в большой комнате и выпить по пятьдесят граммов коньяка за старый год.

— Кто это? — подозрительно покосился на дверной проем Ходаков.

Это были Леонова с Громовым. Сюрприз сюрпризов! С двумя огромными сумками, куда вместилась куча контейнеров с закусками, мясом, рыбой.

— Это все бабушка, не я! — тепло улыбалась Громову их коллега — Леонова Алена.

Она выглядела потрясающе! Шикарное платье, красивые туфли, прическа, макияж делали ее незнакомкой. Прекрасной, между прочим, незнакомкой.

Увидев их с Ходаковым еду, она все тут же забраковала, принялась рассказывать ужасы про покупные салатики. Все со стола убрала, поставив на смену то, что приготовила ее бабушка собственными руками.

Стол, конечно же, пришлось раздвигать.

Расселись, выпили за успех, поели. Стрелки часов стремительно лезли вверх, и вот за четыре минуты до полного их слияния снова звонок в дверь.

— Никого не жду! — клятвенно приложил руку к груди слегка захмелевший Фокин.

И пошел открывать. А за дверью Жанка! Пьяненькая, зареванная, в белом подвенечном платье и фате, с ополовиненной бутылкой шампанского в руке. На ногах белые туфли на шпильках. На плечах белоснежная шубка.

— Ты-ы?! — Он так опешил, что даже позабыл обрадоваться.