Это пиршествующий Рим, центр мира – праздный, беспечный, влюбленный в самого себя. Ничто не предвещает беды. Слава, богатство и власть – что еще нужно, чтобы не думать больше ни о чем, кроме игр и развлечений? Люди счастливы!

И пока одни торгуют заморским товаром, другие выгуливают свои новые наряды, а третьи соревнуются перед публикой в ораторском мастерстве, двое – мужчина и женщина – рядом.  Да, просто рядом.

Что бы они ни делали, они делают это вместе.  Их шаг – это одно  движение, мужская рука и рука женщины – словно одна  пара крыльев, полуоборот головы его и ее – один  полный круг. Они рядом  – вне времени, вне пространства, вне мира.

Тревожные звуки наполняют пространство, они исходят откуда-то из глубины зрительного зала, из-за наших спин. Некоторые зрители даже оборачиваются, не понимая, что происходит. Огненно-рыжие прожектора разрезают воздух над нашими головами.

Рим полыхает. Паника. Истошные крики обезумевшей толпы. Величественные здания рушатся, складываются, словно карточные домики. Царственный Рим, едва вспыхнув, превращается в жалкую горстку пепла. Смерть.

И посредине кипящего огненного моря – двое, мужчина и женщина – над этим пламенем, над этой смертью. Душу нельзя опалить огнем, сердцу, познавшему высший свет, не страшна смерть. Суета мирских катастроф не касается двух.

Смерть и воскрешение. Кто умирает, если душа способна воскреснуть? Чего мы боимся, если смерть крадет лишь оковы? Что есть сама смерть, если она не способна коснуться души? Избавление от иллюзий – не потеря, но обретение.

Иногда танец может сказать куда больше слов. Максим с Аней танцевали именно так – рассказывая. Конечно, это не был спектакль по книге «Учитель танцев». Они рассказывали свою историю, себя.

Научившись отличать истинное от внешнего и потому ложного, они обрели свободу. И не заметить этого, глядя на их танец, было невозможно. Они танцевали...

Когда спектакль закончился, я вдруг понял, что зал молчит. Занавес опустился, а в зале словно и нет никого. Абсолютная тишина. Оцепенение. Я испугался  – не понравилось, не поняли? Почему такая тишина?!

И тут грянул шквал аплодисментов. Люди в зале словно выдохнули все вместе. И тут же задохнулись от переполнявших их чувств. Мы все, глядя на сцену, пережили настоящее потрясение. Теперь пришло время восторга и искренней радости.

– Пойдемте за кулисы, – предложил нам Данила.

За кулисами было шумно. Люди галдели, воодушевленно переговаривались друг с другом, обсуждали увиденное. У гримерок толпились поклонники с цветами.

– Данила, – послышалось откуда-то сзади.

Он автоматически обернулся, и я услышал его крик:

– Катя, ты?! Не может быть!

Да, за нами стояла Катя! Та самая – оставшаяся в этом мире половинка Ильи.

– Данила! – воскликнула Катя и, не в силах сдержать себя, кинулась в его объятья.

– Как я рад! – шептал Данила, глядя ей в глаза. – Как я рад тебя видеть!

Она ничуть не изменилась. И грусть по-прежнему была в ее глазах, но теперь в них была и вера. Нет, не вера, а уверенность. Раньше она только хотела быть частью Ильи, разделить с ним и жизнь, и смерть. Теперь она чувствовала себя им.

«Илюшенька, – говорила ее  душа, обращаясь к любимому,  – милый мой, прислушайся к моему сердцу...  Оно бьется ради тебя. Каждый день, каждую минуту, оно трудолюбиво стучит, чтобы ты мог жить. У нас с тобой одна душа на двоих. Я знаю это.

Почему ты не слышишь его? Это же так просто  – только прислушайся к моему сердцу, как я прислушиваюсь к твоему дыханию.