— Но тебя же усыновили в конце концов?

— Когда мне исполнилось одиннадцать, в приюте появилась весьма энергичная сестра Анна. В архиве она нашла мое свидетельство о рождении. Ей понадобился год, чтобы разыскать моего дядю Чарлза Легкую Ногу, и он немедленно забрал меня из приюта.

— Но почему… — Она прикусила язык — ее это не касалось.

— Почему он не появлялся так долго? Я задавал себе этот вопрос. Дело в том, что мой дед отрекся от дочери, когда она настояла на бракосочетании с моим отцом — англичанином. Старик сказал, что она умерла для него и всей семьи.

— Какой ужас!

— А дальше хуже. Брак распался. Когда родители разошлись, мать не повезла меня домой в Оклахому, а привезла в Атланту. С тех пор ее никто не видел. К тому времени, когда дед смягчился, мы с матерью исчезли.

— А что отец?

Об этом Алану не хотелось говорить.

— Кто его знает? — только и сказал он.

Грузовичок повернул в сторону от города.

— Куда мы едем?

Он улыбнулся:

— Это сюрприз. Понадобилось немало хитрости, чтобы выбрать это место, зато завтра никто в округе не сможет сказать, что видел помощника шерифа в обществе мужчины.

Элис хмыкнула.

— И ты нашел такое место?

Он кивнул. Дорога поднималась все выше в горы, и воздух становился прохладнее. Элис знала, что здесь не было никакого заведения на расстоянии пятидесяти миль, но пусть будет как будет.

С шоссе он свернул на узкую проселочную дорогу, которая вела к болотистому участку, дававшему начало горному ручью. В это время года здесь густым ковром росли полевые цветы.

— Это ваша земля, — заметил он, — и вы можете вышвырнуть нас отсюда, если пожелаете.

— Зачем мне это делать? Это мое любимое место. Как ты его нашел?

— Старый шошон шепнул мне на ухо.

Интересный человек этот Алан, подумала Элис, когда они остановились и вышли из грузовичка.

Алан сам принялся за приготовление ужина, отказавшись от ее помощи, и теперь она бродила по болотистому участку, восхищаясь обилием цветов. Ручей стремительно несся по камням и весело плескался у ее ног.

— Прошу к ужину! — Ему пришлось перекрикивать шум воды.

— Я умираю от голода, — ответила Элис с улыбкой.

Так оно и было. Ее нервы успокоились, вероятно оттого, что он привез ее в самое прекрасное место на земле.

Еда была разложена на цветастом одеяле. Она предполагала увидеть бумажные тарелки, на них сандвичи и холодного цыпленка, но никак не шампанское, разлитое в пластиковые стаканчики. Не ожидала она и свежей клубники, и того, что он собирался готовить на костре: сочных бифштексов и завернутых в фольгу картофелин.

По выражению ее лица Алан видел, что Элис оценила его усилия, и у него потеплело на душе. Она восторженно смотрела на импровизированный стол. Впервые за свои сорок лет он смог кому-то доставить удовольствие и не скрывал своей радости.

— Ничего особенного, обычный пикник, — с напускной небрежностью заметил он. — Ешь клубнику. А картофель придется подождать.

Усевшись на одеяло, она потянулась к клубнике.

— Это просто сказочно! — восхищенно воскликнула Элис.

— По роду своей работы я много путешествую и, когда выдается хорошая погода, люблю разбить лагерь и готовить на костре.

— Я думала, в одном большом городе у тебя хватило бы работы надолго.

— Работа приходит и уходит. Когда заканчиваешь одно здание, другое еще не начинается. Парни с семьями стараются оставаться на одном месте, а большинство из нас путешествуют как цыгане.