— Алан… Алан, пожалуйста…

Ее шепот, мольбы, ее судорожно хватающие руки лишили его последней капли сдержанности. Дрожащими пальцами он достал из ящика тумбочки презерватив, приготовленный неделю назад, когда понял, что может окончательно потерять голову из-за этой женщины.

— Алан…

— Секундочку, мышка, секундочку… — Ну вот, готово.

Он раздвинул ее ноги и опустился на колени между ними. Требовательность собственного тела возросла неимоверно, затуманив мысли и опустив его на элементарный уровень мужчины, занимающегося любовью с женщиной.

— Я здесь, мышка, — ободряюще прошептал он. — Я здесь. — Наклонившись, он нашел ее влажное лоно кончиком своей плоти. Надавил. В поисках облегчения и освобождения в ее горячих и жаждущих глубинах…

Вдруг он отпрянул от нее, зло выругавшись.

Свет словно два ножа вонзился в глаза Элис. Недоумевающая, испуганная, она заморгала и попыталась разглядеть лицо возвышавшегося над ней мужчины. Что произошло? Почему он выругался? Почему зажег свет?

— Алан?

С закрытыми глазами он бормотал такие проклятия, от которых ей стало страшно.

— Алан!

Его серо-стальные глаза зло уставились на нее.

— Почему, черт побери, ты не сказала мне, что никогда не занималась этим раньше?

— А какого черта ты решил, что я занималась этим раньше? — взорвалась в свою очередь она.

— Так ты же была почти замужем!

— Ну и что? Приличные девушки не…

Он сжал ее лицо руками и чуть-чуть встряхнул с невероятной нежностью, хотя, казалось, готов был убить ее.

— Приличные девушки не делают этого, — грубо повторил он. — Так что же ты делаешь в постели с голым полукровкой-дикарем?

— О господи, — в изумлении уставилась на него Элис. — Кто же это так тебя обозвал?

— Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь. Ты сказал нечто ужасное, и я хочу знать, кто тебя так назвал.

— Ответь мне наконец на мой вопрос, черт побери!

— Что я здесь делаю? — Люблю тебя, хотела она сказать, люблю всем сердцем. — Мечтаю, горю желанием заниматься с тобой любовью. Так по крайней мере я думаю.

— Но приличные девушки не делают этого, — напомнил он.

— Ну и что? Может, я уже не приличная девушка, — зло огрызнулась она. — Может, я не желаю умереть приличной девушкой. Может, я хочу узнать, о чем вообще речь. Может, ты распаляешь меня до такой степени, что я могу думать только… — Она помолчала. — Алан Железное Сердце, если вы остановитесь сейчас, я достану свой пистолет 45-го калибра… и…

Комичность ситуации охладила его гнев. Она была в бешенстве, если судить по ее раскрасневшимся щекам и сверкающим глазам. В бешенстве и расстройстве. Так какого черта он развел тут дискуссию? Ведь она сама хотела избавиться от своей девственности! Это ее решение, а не его. Он все еще сгорал от желания, и плоть его находилась в состоянии готовности.

— И что, мышка? — ощерился он. — Изнасилуешь меня под дулом пистолета? Черт, это было бы интересно. Мне бы это даже могло понравиться. Но только с тобой.

Она задержала дыхание, ее гнев отступил, и она вновь задрожала всем телом, ощущая кончик его плоти, едва проникший в нее.

— Ты должна была сказать мне, Элис, — хрипло бросил он. — Я не хочу причинять тебе боль. Я мог бы это сделать, действуя слишком быстро.

— Ты убиваешь меня тем, что не делаешь это быстро, — сказала она.