— Алан рассказал тебе о Мике? — вдруг спросила она.

— Да.

— И ты не думаешь, что тебя использовали или предали? — продолжала Элис.

— Нет. Я могу понять, почему он хранил тайну, пока не узнал, что представляет собой Мик.

— Но он использовал меня для того, чтобы познакомиться с Миком, — настаивала Элис.

— Вот как? В самом деле?

Джо мог довести ее до безумия. Иногда у нее появлялось ощущение, что она живет с самим Сократом и ведет с ним некий философский диалог.

Тут ей пришло в голову, что Алан, может быть, пакует свои пожитки, и она вспомнила о сундуке с вещами деда.

— Дед, почему ты оставил все свои вещи в ковбойском домике?

— Они останутся тебе и Джефри лишь как память обо мне. Для меня они уже не имеют никакого значения.

— Как ты можешь так говорить?

— Это правда. Все самое важное хранится в моей памяти, а прошлое — это прошлое, Элис. Из него можно извлечь уроки, его можно лелеять, но разумнее оставить позади. Нельзя позволить прошлому править будущим.

Алан вертел мундштук и думал, что лучше бизон уже не получится. Его с трудом можно было узнать по рогам. Отложив нож, он отряхнулся от стружки и только сейчас сообразил, что прошло несколько часов и наступило время ужина.

Стоит ли идти на кухню? Элис, наверное, не обрадуется его появлению. Сознавая свое прегрешение, он и сам не хотел идти. Но, с другой стороны, он полагал, что должен выстоять до конца и хоть раз в жизни не рвать отношений, а попытаться наладить их. Хватит уже скользить по поверхности, надо взглянуть и на подводные течения. Пора уже взять в расчет возможность того, что кто-то может нуждаться в нем, и сам он может нуждаться в ком-то.

Но ведь Элис даже не дала ему объяснить, почему он так поступил, и это подтверждало то, из чего он всегда исходил: люди постоянны и, не колеблясь, бросят тебя по первому же побуждению. Она сделала свои выводы, даже не выслушав его.

А это больно. Прикрыв глаза, он признался себе в том, в чем отказывался признаться уже на протяжении двух недель. Ему далеко не безразлично, что Элис думает о нем. Было нестерпимо больно от того, что она осудила его, даже не потребовав никаких объяснений. Конечно, его побуждения не оправдывали его действия, но если бы она что-то чувствовала к нему, разве не должна она по крайней мере выслушать его? Совершенно очевидно, что она не любит его. Во всяком случае, не той любовью, которую он всегда искал и в которую никогда не верил. Если бы она любила его такой любовью, она могла рассердиться на него за его обман, но не отвергла бы.

Он посмотрел на грубо обработанную трубку и вставил мундштук в кубок. Как сказал Джо, кубок представляет Женщину, а мундштук — Мужчину. Древо жизни.

Иногда они разлучаются, подумал Алан, разделяя две детали. И когда это происходит, они оказываются неполными, незавершенными. И бесполезными. Никто не может курить сломанную трубку. Но он никогда не находил такого клея, который соединил бы две детали вместе…

Джефри появился на обеде с большим синяком на скуле.

— Что случилось? — с тревогой спросила Элис.

— Ничего особенного, случайно споткнулся. — Джефри пожал плечами.

— Ты поправил всю изгородь? — поинтересовался Джо.

— Придется доделать кое-что с утра. К ланчу я закончу. — Он раздраженно поморщился. — Все делается, как надо. Нечего меня подгонять.

— Никто и не под… — Элис смолкла под свирепым взглядом Джо. Воцарилось молчание.

— А где Алан? — внезапно спросил Джефри.

— Похоже, запаздывает, — отозвался Джо.