Но сегодня утром он казался таким искренним… Неужели и тогда руководствовался чисто утилитарными целями?

– Отлично, я сам не справился бы лучше, – похвалил Говард, откладывая письма. – Должен сказать, что мне очень нравится, как ты работаешь. И чем дальше, тем больше.

– Ну, должна же я чему-то научиться за эти два года, – скромно сказала зардевшаяся от удовольствия Фейт.

– Ты очень способная ученица, – быстро и, как ей показалось, вполне искренне продолжил Говард. – Прямо не знаю, что бы я без тебя делал. Ты, без преувеличения, моя правая рука.

Это уже начинало походить на неприкрытую лесть, и Фейт насторожилась.

– Каковы будут дальнейшие распоряжения, сэр? – деловито спросила она, стараясь придать разговору более официальный характер.

– Неужели уже целых два года? – задумчиво переспросил Говард, игнорируя ее вопрос. – Пожалуй, пора повысить тебе жалованье. Вайолетт совершенно права.

– Права в чем? – не удержалась Фейт.

– В том, что тебе цены нет.

Фейт нахмурилась.

– И часто ты обсуждаешь мои достоинства с членами своей семьи?

Говард пожал плечами.

– Что в этом странного? Ты мой ближайший соратник. А ты обо мне со своими близкими не разговариваешь?

– У меня нет близких. – Эти слова вырвались у Фейт прежде, чем она успела прикусить язык.

Брови Говарда удивленно взметнулись вверх.

– Ты сирота?

Интерес, отразившийся в его глазах, не допускал уклончивого иди двусмысленного ответа. Фейт вздохнула. На протяжении двух минувших лет ей довольно легко удавалось ограничивать свои разговоры с боссом обсуждением чисто служебных вопросов или малозначительных тем вроде погоды. Сегодня она сорвалась уже второй раз.

– Не совсем, – медленно произнесла она, сообразив, что и сама не вполне отчетливо представляет, как лучше определить свое семейное положение. – Мама умерла, когда мне было шестнадцать. Отец женился второй раз, а мы с ним и до того плохо ладили… – Воспоминания заставили Фейт тяжело вздохнуть. Сестры покинули дом еще раньше. Одна живет в Канаде, вторая замужем за австралийцем. – Фейт снова вздохнула. – Не могу сказать, что очень близка с ними.

Заставив себя все это произнести, она изобразила что-то вроде независимой улыбки, которая тут же сползла с ее лица, едва Фейт увидела реакцию Говарда.

– Боже, неужели ты так одинока? А друзья? Разве у тебя нет никакого тыла?

– Мне никто не нужен. – Фейт даже удивилась безапелляционности своего тона. – Я давно привыкла во всем полагаться только на себя.

– Неправда! – резко возразил Говард. – Почему, в таком случае, ты, рыдала на моей груди сегодня утром?

Скрипнув зубами, Фейт испепелила его взглядом.

– Напоминать об этом было обязательно?

– Но как ты можешь утверждать, что у тебя нет друзей, если рядом с тобой я? Вспомни, когда этот негодяй, твой любовник, тебя бросил, я был здесь, рядом с тобой!

– Ты мой босс! – гневно возразила Фейт. – И здесь ты был не рядом со мной, а на своем рабочем месте.

– Чушь! Я сразу же принял твою сторону. Я-то хорошо знаю, чего ты стоишь.

В отличие от твоего осла-любовника.

Так я и знала! – подумала Фейт. Не таков Говард Харрисон, чтобы не воспользоваться моей неосторожной откровенностью!

– Я не намерена обсуждать с тобой Льюка, – отчеканила она.