— Угадал. Еду в банк.

— Я готов охранять свою шефиню. Заодно куплю себе пивка.

Верити попыталась скрыть свою радость. Впервые они будут целый день вместе!

— Поехали, если, конечно, пообещаешь не покупать всякой соленой гадости к пиву.

— Дорогая моя, пиво не пьют без соленой гадости.

Два этих компонента непременно должны вступить в самое тесное взаимодействие, от этого в организме начинается весьма любопытный процесс. И лучше не пытаться повернуть его вспять! Заклинаю тебя от подобных экспериментов! Кто знает, к чему приведет такое вмешательство. Короче, едем.

Стоял прекрасный солнечный осенний денек на радость местным виноделам, собирающим остатки урожая в своих садах. Дорога в город шла лугом и небольшим перелеском. Джонас взял Верити под руку, и они неторопливо пошли по обочине.

— Все в порядке, — спокойно сказал Джонас. — Оно должно было наступить. — — Что? — удивленно переспросила Верити.

— Утро после смерти.

— О! — Она ненадолго задумалась. — А смерть необходима?

— Я так не считаю, но женщины, похоже, придерживаются именно этой точки зрения.

— Полагаю, ты уже много раз встречал такое утро? — сурово спросила Верити.

— Ради Бога, только не кусайся, тем более что я почти невинен. Хочешь начистоту? Прошло уже чертовски много времени с тех пор, как я в последний раз спал с женщиной. Мой пример служит блестящим опровержением одного очень распространенного заблуждения. Как видишь, мужчина вполне способен на длительное воздержание, и не испытывая при этом желания сделать себе харакири. Постепенно достигаешь такой вершины аскетизма, что иногда предпочитаешь избежать искушения, нежели проходить через очередное воскресение… — Джонас помолчал и резковато добавил:

— Прости, что был груб с тобой вчера.

— Вовсе нет! — выпалила Верити. — Я уже говорила тебе об этом. Ты не можешь быть грубым, даже если очень захочешь. Просто все произошло слишком поспешно, но мне было очень хорошо… пока я не нашла сережку.

— Ты перепугалась? — Джонас остановился посреди пустынной дороги и привлек к себе Верити. Взял в ладони ее сосредоточенное лицо, залитое ласковым светом осеннего солнца. — Прости меня и за это, милая. Меньше всего на свете я хотел испугать тебя. Давай дадим друг другу время, согласна?

— Время?

— Разве не об этом мы говорили вчера? У нас впереди целая вечность, девочка. Сегодня утром я многое передумал. Не бойся, что каждую ночь я буду околачиваться у твоих дверей, умоляя начать все сначала. Я не хочу снова оттолкнуть тебя.

Робкая улыбка тронула губы Верити.

— Отец видел, как утром ты читал Макиавелли. Освежал в памяти змеиные уловки этого мудреца, чтобы выработать новую тактику?

— Ты считаешь, что я могу обмануть тебя?

— Ни за что!

Джонас улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Ты очень много значишь для меня, Верити. Я не хочу все испортить, перегнув палку. Прошу тебя, дай мне шанс. Клянусь, пока я оставлю тебя в покое. Я хочу, чтобы ты доверяла мне.

Верити снова вспомнила золотую сережку, выпавшую вчерашней ночью из кармана джинсов Куаррела, и задумалась о том, что узнала о представителях сильного пола во время своих странствий с отцом. Что и говорить, в мире найдется не так-то много мужчин, способных на романтическое подвижничество Джонаса Куаррела.

Мужчина, воплощающий в жизнь самые несбыточные мечты, мужчина, глубоко впитавший дух и философию давно ушедшей эпохи, мужчина, цитирующий любовную лирику Ренессанса… Господи, так, может, он и в самом деле проехал две тысячи миль, чтобы вернуть незнакомой женщине оброненную сережку!

Верити ощутила ладони Джонаса на своих щеках.