— Как ты сказал?

Сардоническая ухмылка появилась на губах Джонаса.

— Я слышал, пару лет назад этот отдел все-таки упразднили. Райт умер, а колледж потерял и остальные источники финансирования, поскольку слишком многие были уверены, что заведение, сорящее деньгами на всякую ерунду, не стоит серьезных капиталовложений. Короче говоря, они решили прикрыть эту лавочку. И не много потеряли, я считаю. Эти исследователи были настоящими вампирами.

— Ну же, — окликнула Верити, когда Джонас надолго замолчал.

— Весь ужас эксперимента, которому меня подвергли, заключался в том, что мой поначалу слабый дар от этого только расцвел и окреп, — медленно произнес Джонас. — Меня выбрали для тестирования, поскольку я продемонстрировал некие намеки на экстрасенсорные способности. К концу обследования я был обременен полностью раскрывшимся талантом.

— Но как тебя все-таки отобрали?

— Эти бесноватые время от времени обследовали всех студентов и преподавателей на предмет обнаружения каких-нибудь любопытных отклонений. Я согласился на тестирование, потому что мне и самому было интересно.

По мере углубления исследований мой дар крепчал с каждым днем.

— Ты считаешь, что в этом виноваты тесты?

— Это единственное разумное объяснение, тем более что к нему пришли и психологи. Мой случай стал настоящей сенсацией. Постепенно я занервничал, чувствуя, что с каждым новым опытом со мной начинает твориться что-то странное. Но никто не обращал на это внимания! Ученые буквально дрались за меня, я был самым ценным экземпляром в их коллекции… Неудивительно, что по мере углубления исследований мое мнение принималось в расчет не больше, чем мнение подопытной белой мыши!

— Меня бы это взбесило, — призналась Верити.

— Меня тоже, не сомневайся. Несколько раз я закатывал им дикие скандалы, но неизменно возвращался в лабораторию. Пойми, я не мог сопротивляться… Потом у меня началась бессонница, потеря аппетита. Реальность стала мне глубоко безразлична. Я хотел не только знать, что со мной происходит, но и научиться управлять своими сверхъестественными способностями. Черт возьми, ведь это была моя жизнь!

— Что ты имеешь в виду под словом «управлять»?

— Ну, это ты должна понять! Чем сильнее становился мой дар, или болезнь — как тебе будет угодно это обозвать, — тем меньше я мог контролировать его. Мне стало казаться, что прошлое никуда не исчезало, что оно просто ждет меня за хрупкой преградой.

— Ждет?!

— Ждет, чтобы наброситься, поглотить… или подчинить себе, откуда я знаю! Я знал: стоит мне сделать лишь одно маленькое усилие — и я окажусь по ту сторону барьера, разделяющего настоящее и прошлое.

— Ты ощущал это, касаясь любой старинной вещи?

— Нет. На меня особенно влияли предметы, связанные с четырнадцатым — шестнадцатым веками.

— Высокий Ренессанс, — задумчиво уточнила Верити.

Джонас пожал плечами.

— Эти атрибуты действовали на меня воистину магически! Черт возьми, недаром же еще в колледже я решил специализироваться в области Возрождения!.. Но мой дар все-таки не ограничивается одной временной зоной. Ты сама видела, как я почувствовал аутентичность дуэльных пистолетов, а ведь они двумя веками моложе! Просто за пределами «моего» периода прошлое влияет на меня гораздо слабее. Этими эмоциями я даже могу управлять. И только власть Ренессанса смертельно опасна для меня.

— Твой дар распространяется на современные предметы? — деловито спросила Верити. Теперь она была уже не на шутку заинтригована.