— Дай руку, — попросил Рэнсом, выслушав сбивчивый рассказ капитана.

Холфорд, немного удивленный такой просьбой, повиновался — и через секунду обнаружилось, что он не может пожать ладонь квартирмейстера. Пальцы не слушались, не желали сгибаться, а саму руку и немногим позже все тело охватила странная слабость.

— Что со мной такое? — спросил Холфорд, стуча зубами от холода. — Я умираю?..

Рэнсом вместо ответа позвал юнгу и велел привести врача. Коул, вопреки обыкновению, оказался трезв. Так, Холфорду показалось сначала, что это была удача, но вскоре выяснилось, что старый доктор, даже не будучи пьян, не способен разобраться в симптомах, которые не похожи на то, с чем ему уже приходилось сталкиваться за годы морской жизни. Раны, колотые и резаные, ампутация конечностей, даже трепанация черепа — с этим он мог справиться, но желтая лихорадка и ей подобные хвори, вызванные невидимыми причинами, повергали доктора в отчаяние. Он приложил черную трубку стетоскопа к груди Холфорда, долго прислушивался к хрипам в его легких, вздыхал. На его бледном, похожем на непропеченный блин лице застыло выражение покорности и страха. В конце концов, капитану это надоело; он приказал Коулу сделать хоть что-нибудь — и хирург не нашел ничего лучше, как отворить ему жилу и пустить кровь.

Что было дальше, Холфорд не запомнил: он потерял сознание еще до конца процедуры. Рэнсом потом рассказал ему, что Коул сидел рядом, с унылым видом размышляя о чем-то своем, пока не убедился, что на лице больного вновь появился румянец, а дыхание сделалось ровным и глубоким. После этого доктор сообщил квартирмейстеру, что больше ничего не может сделать, и ушел к себе в каюту.

Утром выяснилось, что он исчез.

Случись такое неделю назад, пираты не сомневались бы в том, что Коул допился до чертиков и выпал за борт, потеряв равновесие, или даже сам сиганул в воду, вообразив спьяну, что находится где-нибудь на берегу, а не на корабле посреди открытого моря. Но теперь все они окончательно уверились в том, что индейская ведьма действительно пробралась на «Нимфу» и намерена от безобидных шалостей перейти к мести тем, кто потревожил ее покой. Сохранять спокойствие пиратам становилось все труднее; предчувствие надвигающейся беды овладело всеми без исключения.

Таинственный попутчик, согнувшись в три погибели, лежал в потайном отсеке трюма, прислушиваясь к потрескиванию корпуса, плеску воды и крысиному писку. Он не чувствовал ни голода, ни холода и готов был вытерпеть что угодно ради достижения своей цели… До этого было далеко, но с каждым мгновением она становилась чуть-чуть ближе. На посиневших от холода губах играла мстительная улыбка…

Холфорд слабел на глазах. «Нимфа» на всех парусах летела к месту встречи с Чернобородым.

Глава 2

Чарльз-Таун

1

Когда дверь таверны «Фальконер» открылась, натужно скрипя, Чарли Гиллс как раз передавал своему брату Джо небольшой кусок ветчины, завернутый в тряпку, и краем глаза наблюдал за мистером Беккетом, который вытирал стойку и что-то сердито бормотал себе под нос. Чувствовал юноша себя при этом прескверно: сколько ни оправдывайся перед собственной совестью, воровство не перестанет быть грехом.

Однако ждать милости от Беккета означало обречь родителей и Джо на голод. Хозяину «Фальконера» не было равных в скупости, хоть он и называл это качество «практичностью»; участь целой семьи, оказавшейся на грани полной нищеты, волновала трактирщика еще меньше, чем судьба поселенцев, погибающих от лихорадки где-нибудь посреди болот.