|
За ними по трапу взбежала коричневая собака чудовищных размеров. Сходни убрались, и катер, взревев моторами, отчалил. На невероятной скорости он пересек акваторию гавани, оставив за собой пенистый след. Вертолеты следовали за ним по воздуху. Фургон для перевозки лошадей съехал по скату и подкатил к краю причала, где его ожидала понтонная баржа. — По-моему, это сон, — промямлил Бригс, так и не успев осознать всего происходящего. — Не сон, а явь, — откликнулись в трубке. — Наверняка они еще с вами свяжутся. Ну ладно, мне пора. Стоило ему нажать отбой, как телефон зазвонил снова. Настойчивое пронзительное пиликанье перекрыло шум моторов и голоса зевак. 52 Блейк, измученный и насквозь промокший, опустился на камень возле потухшего костра. Капли размеренно барабанили по плечам, но уже не так сильно, как час назад. Мощный ливень превратился в затяжной надоедливый дождь. Хотя первый натиск стихии пошел на спад, в долине по-прежнему бурлил паводок. Его коричневая поверхность, вздымаемая ветром, походила на мускулистую спину чудовищного зверя. Блейк отстраненно наблюдал, как вода, огибая или доламывая деревья, устремляется в дальний конец долины, туда, где зиял вход во второй каньон-щель. Там, в замкнутом пространстве, поток вновь обретал ярость и энергию, и в свинцовое небо летели тучи брызг и хлопья пены. Почти два часа они провели у самого края воды. Хотя уцелевшие участники экспедиции никак не могли помочь тем, кого наводнение застало в каньоне-щели, Слоан не оставляла надежды на их спасение. С бухтой веревки наготове, она пристально высматривала, не мелькнет ли в мутных волнах человеческая голова или рука. Блейк никак не ожидал от нее подобной самоотверженности. Если девушка и притворялась, она делала это весьма убедительно. Впрочем, разбираться в ее истинных чувствах у профессора не осталось ни сил, ни желания. По истечении двух часов все, кроме Слоан, поднялись наверх, в лагерь. Палатки пришлось распаковать и установить заново, расчистив место от принесенных ветром сломанных сучьев. Никто не говорил ни слова, каждый старался найти себе дело. Отвлечь себя работой казалось куда проще, нежели слоняться без цели, постоянно оглядываясь на разгул обезумевшей воды. Блейк тяжело вздохнул. Неподалеку от костра аккуратной кучей лежали транспортные мешки. Они планировали забрать их вторым рейсом. Собирались переправить через каньон-щель, превратившийся в бурную реку. Природа посмеялась над человеческими намерениями. Бонаротти молча распаковывал кухонное оборудование. Последние надежды растаяли, в этом никто не сомневался, хотя и не произносил вслух. Повар извлек из мешка маленькую круглую горелку, закрепил над ней козырек от дождя и поставил на огонь кастрюльку. Подошел Свайр, понурый и молчаливый. Через несколько минут к ним присоединилась промокшая до нитки Слоан. Бонаротти налил всем по кружке кофе. Свою Блейк осушил одним глотком, с наслаждением прислушиваясь, как тепло горячего напитка передается его окоченевшим внутренностям. Слоан приняла кружку из рук Бонаротти, скользнув по нему янтарными глазами. Потом она взглянула на Свайра, затем — более пристально и многозначительно — на Арона. Лишь тогда девушка нарушила молчание. — Никто из тех троих не выжил, и нам придется с этим смириться, — произнесла дочь Годдара низким, чуть дрожащим голосом. — Поток хлынул так стремительно, что они не успели выбраться из каньона. Она смолкла. Блейк прислушивался к гулу воды в долине, сливавшемуся с шелестом дождя. — И что же нам делать? — поинтересовался повар. |
