|
— Копролита? — растерянно переспросил Смитбэк. — Если я не ошибаюсь, это окаменелое дерьмо. — Верно, — раздраженно закивал Блейк. — Но нам, археологам, приходится работать с самым разным материалом. С углем от очагов, человеческими костями, волосами, зубами, а также и тем, о чем вы упомянули. Подчас фекалии снабжают нас чрезвычайно интересной информацией. По ним можно судить, чем люди питались, какой деятельностью занимались. — Значит, вам приходится копаться в дерьме, — бесцеремонно перебил Смитбэк. — Как говорится, наука требует жертв. — Доктор Блейк — ведущий специалист США по археологической датировке, — торопливо вставила начальница экспедиции. Однако журналист уже разошелся. — Вот не знал, что дерьмо служит предметом научных изысканий! — фыркнул он. — Представляю, сколько потрясающих открытий можно совершить в этой области. Блейк собрался произнести уничижительный монолог, но тут Бонаротти позвал всех завтракать. Нора, весьма обрадованная перерывом в словесной пикировке, с благодарностью взглянула на повара и в очередной раз подивилась способности того сохранять в походных условиях столь щеголеватый вид. Как и вчера, отглаженный костюм цвета хаки сидел на нем безупречно. Все остальные уже успели позабыть о существовании утюгов, расчесок и бритв. Бонаротти положил ей на тарелку щедрую порцию превосходного омлета. Возможно, причиной всему послужил свежий воздух, но прежде Нора и не догадывалась, насколько вкусным может оказаться простое блюдо из взбитых яиц. — Божественно, — с набитым ртом пробормотал Смитбэк. — Необычный вкус, — заметил Холройд, подцепив вилкой изрядный кусок. — Слегка отдает мускусом. Никогда раньше не пробовал ничего подобного. — Может, он с какой-нибудь дурью? — подал голос Свайр. Определить, шутит он или говорит всерьез, представлялось довольно сложным. — Не чувствую никакого привкуса, — заявил Блейк. — А я чувствую, — возразил Смитбэк. — И этот привкус мне смутно знаком. — Отправив в рот последний кусок омлета, он со звоном бросил вилку на тарелку. — Недавно я обедал в итальянском ресторане на Пятьдесят пятой улице. И ел там телятину с таким же привкусом. Если не ошибаюсь, это черные трюфеля. В непроницаемых глазах Бонаротти вспыхнули довольные огоньки. Гастрономические познания журналиста явно произвели на него впечатление. — Не вполне. — Он с уважением взглянул на Смитбэка. — Вот, посмотрите. Повар открыл свой загадочный сундук, порылся в одном из многочисленных отделений и продемонстрировал какой-то ком неопределенного цвета, размером с теннисный мяч. С одной стороны изрядная его часть оказалась срезана ножом. — Глазам не верю, — восхищенно протянул журналист. — Белый трюфель. Вот уж не думал, что в этом диком краю отведаю подобного деликатеса. — Этот гриб называется «магантум пико», — изрек Бонаротти, бережно пряча сокровище. — И стоит кучу денег, — подхватил Смитбэк. — Так что, если мы не найдем этот индейский золотой город, нам стоит ограбить волшебный сундук господина Бонаротти. — Попробуйте, любезнейший. — Приподняв полу куртки, повар продемонстрировал висевшую у него на поясе кобуру с устрашающего вида револьвером. Лицо его, как и всегда, оставалось невозмутимым. Вокруг костра грянул дружный хохот. Нора собралась продолжить завтрак, однако ее внимание привлек отдаленный гул. |
