— Разумеется, — ответил Северин, как будто поверил каждому ее слову, и нагнулся к голове Дионисо, чувствуя на себе изумленный взгляд жены. Ему стало дурно от выражения мертвого лица: жалкий ужас, скрытая боль. Сердечный приступ? Мозговой удар? Северину не хватало врачебного опыта, чтобы это определить.

Но пятнышко крови было ему понятно. Белая рубашка выбилась из-под ремня, пока тело волокли, однако было ясно, что оно находилось с левой стороны груди, как раз над сердцем. Не успев ни о чем подумать, он увидел, как его руки разрывают рубашку, как разлетаются в тусклом свете лампы отскочившие пуговицы. Здесь — вот этот маленький мазок на коже…

— Убийство, — сказал он сурово, не узнавая своего голоса. — Премио Фрато Дионисо убит. Тасия попятилась.

— Как? Не может быть!

Лейла прыгнула к ней, обеими руками вцепившись в дорогой шелковый плащ. Золотые завязки на шее впились в горло Тасии, она рванула их руками, и скользящая материя с шелестом слетела с ее плеч. Лейла выпустила плащ и вцепилась пальцами ей в руки выше локтей.

— Как ты смеешь! Убери руки немедленно! Лейла дернула ее в сторону трупа.

— Что ты делаешь в крыле иллюстраторов?

— Этот вопрос я могла бы задать вам!

— Почему сегодня? — Лейла изо всей силы встряхнула пленницу. Тасия движением головы отбросила с лица черные кудри.

— По какому праву ты меня допрашиваешь? Отпусти немедленно! Северин не мог не восхититься. Храбрость, хитрость, надменность или чистая бравада, но выступление было великолепным. Он поднялся на ноги, уверенный, что болезненная тяжесть в костях — это лишь прелюдия к ближайшим двадцати годам, когда он будет стареть.

— Ты его убила? — спросил он спокойно. — Или Рафейо? Еще секунду Тасия боролась с хваткой Лейлы, потом что-то нечленораздельно выкрикнула и разрыдалась.

— Рафейо! Это Рафейо!

Вот и вся храбрость. И Арриго предпочел Мечелле вот это!

— Он виноват, ему отвечать! — лопотала она. — Он мне велел сюда прийти сегодня ночью. Он рассказывал про вашу магию, страшную магию! Я пришла к нему в мастерскую, а там был Премио Фрато Дионисо, мертвый! Я не виновата, я ни при чем!

Это, возможно, было правдой.

— А почему ты не сбежала, когда он тебя уже не видел? — спросила Лейла.

Легкое колебание сказало о многом.

— Он сын мне. Я его защищала всю мою жизнь — станешь матерью, поймешь сама: твой долг помогать ему, любить его, что бы ни случилось! Он мой единственный сын, а мать любит своего сына, что бы он ни сделал…

Боится, но не настолько, чтобы утратить присутствие духа. Северин изменил свою оценку Тасии. И запомнил, что надо сказать Лейле: никогда не любить ни одного из их сыновей подобным образом.

— Где он теперь? — Лейла встряхнула Тасию так, что у той клацнули зубы.

— Думаю, сбежал, — сказал Северин, избавляя Тасию от попытки правдоподобно соврать. — Мы достаточно нашумели, чтобы он вес понял. Ты можешь ее подержать, пока я найду Меквеля?

— Конечно.

И тут Лейла сделала такое, чего никогда не сделает ни один иллюстратор, ни музыкант, ни ювелир, — никто, для кого руки — смысл всей жизни. В благоговейном ужасе Северин увидел, как его жена с размаху врезала графине до'Альва кулаком в подбородок, — с немедленным и предсказуемым результатом.

Запомнить еще одно: никогда, никогда не сердить Лейлу.

Смех и свет из всех окон и дверей. Хриплый клубок танцующих тел, сплетающихся, расходящихся, вихляющих, шатающихся. Запах алкоголя, пота, удушливый аромат догоревших факелов, вонь дешевых духов.