— Ну, это вряд ли, — фыркнул Серый. — Наш порох, хоть и самодельный, сделан на пять, да ещё и с добавками в виде пироксилина и кордита, тоже самодельных, один умелец делает. Если просто дымный юзать, то поправки нужно вводить, у него параметры другие.

— Я надеюсь, что вы справитесь, — маг скромно улыбнулся, — кроме того, даже такой порох лучше его отсутствия. Помимо этого, я обратился к местным мастерам-литейщикам, спросил, смогут ли они воспроизвести саму пушку.

— Сильно сомневаюсь, — сразу сказал Серый, оптимизма по поводу здешних технологий он не испытывал. — Её мало воспроизвести, у нас ведь само жерло стальное, из бесшовной трубы, а бронза сверху больше декоративная, можно было и без неё обойтись, но так надёжнее. Но такую трубу здесь не сделают, это точно, поэтому лить нужно из одной бронзы, при этом стенки должны быть раза в три толще, а то и в четыре.

— Пусть бы попробовали, — вступился за неизвестных мастеров Доцент. — Две пушки однозначно лучше одной. Если только у них запас бронзы найдётся.

Серый на некоторое время задумался.

— А могут они изменить конструкцию? Сделать не пушку, а гаубицу, или мортиру, не знаю, как её правильно назвать? Короткую, большого калибра и с толстыми стенками, вот такую, — он показал руками примерные габариты будущего орудия. — Из такой можно будет разрывными снарядами стрелять.

— Сделайте чертёж на бумаге, — предложил Регис. — Я отнесу его мастерам, а они уже выдадут свои идеи.

— Только к ним пойду я, — внезапно вмешался Лысый. — Это моя стихия, мне потом это доисторическое чудо техники наводить, вот и выскажу, что знаю.

Он был прав, офицеру-миномётчику куда сподручней стрелять из такого орудия, чем быть просто снайпером. А польза может быть огромной, вдруг ещё раз в штабную палатку выстрелим.

Мы ещё долго говорили в тот день, периодически наши снайперы брались за оружие и очередной рыцарь в лагере противника, неосмотрительно вышедший погулять, расставался с жизнью. Ряды палаток отодвигались всё дальше от города, если только их успевали снять до того, как обслугу находила пуля.

Следующие несколько дней ничем не запомнились. Мы посменно дежурили на стене, враг готовил где-то в тылу (далеко, даже коптер не доставал) очередную гадость, изредка случались стычки, в которых сторонники самозванца неизменно умывались кровью.

Один раз они сильно обожглись, устроив ночную атаку, это, собственно, была даже не атака, а просто диверсионная вылазка, три десятка человек скрытно подобрались к воротам под покровом темноты и попытались… сложно сказать, что именно они пытались сделать, у них был шанцевый инструмент, наверное, надеялись разобрать завал и выломать сами доски. Увы, техническое чудо под названием прибор ночного видения зарубило эту инициативу на корню, вместе с теми, кто взялся её осуществлять. Одна длинная очередь из пулемёта положила конец вылазке, раненые затихли только к утру, когда истекли кровью или замёрзли. Трупов под стенами ощутимо прибавилось, кое-где убитые в три слоя лежат, а скоро уже начнёт теплеть, температура воздуха уже пляшет в районе нулевой отметки.

Вторым событием была попытка форсировать реку, тоже небольшой отряд, всего семь человек, разумеется, без брони, плыли в ледяной воде, проламывая тонкий лёд. Такое самопожертвование вызывало уважение, но вот Лёва, дежуривший там ночью и тоже использовавший ПНВ, вражеский подвиг не оценил. Он даже на помощь никого не стал звать, просто засёк цели, взял ружьё и спокойно отработал картечью, семью точными выстрелами отправив всех речных диверсантов на дно. Потом только взял рацию и доложил о случившемся командиру. Группа, поднятая по тревоге, спокойно отправилась спать.

А на двенадцатый день нашего сидения, когда уже стало казаться, что мы так и просидим до прибытия помощи, произошло необычное.