Крестьяне остановили свёртывание лагеря, а мы наоборот расставили свои фургоны по периметру и уже привычно заняли оборону. С наступлением темноты в общем лагере весело полыхали костры, если на других территориях большие порубки лесов возбранялись местными землевладельцами, то Лихолесье было никому не жалко, да и официального владельца на этих землях не было.

Перед сном, собравшись у костра, мы завели разговор. Крестьянский староста, чьего имени я не разобрал, подробно объяснял ситуацию. Оказалось, что груз их не так уж важен. Просто один феодал выхлопотал у императора приличный участок земли для своего сына, тот был младшим в семье и унаследовать отцовский надел ему было не суждено. Новое имение располагалось где-то к северу от Лихолесья, но было безлюдными землями. Земли те опустели ещё лет пятьдесят назад, когда прошла эпидемия. То есть, выращивать там что-то было можно, но только требовалось поднять целину. А людей не было. Потому их хозяин принял волевое решение отправить своих крестьян с инвентарём и семенами, чтобы они там поселились и развили хоть какое-то хозяйство. Отсюда такая щедрость и выданные деньги. В опасное путешествие отправились только взрослые, оставив детей на попечение родственников.

Вообще-то идея так себе. То есть, заброшенные земли поднимать надо, но не проще ли переселить туда крестьян откуда-то из ближних земель. Следующая партия пойдёт весной, а потом ещё две летом. Этого хватит, чтобы поставить пару деревень (точнее, они надеялись использовать старые строения, немного их починив).

Беседа клеилась спокойно, кто-то что-то рассказывал, кто-то задавал вопросы. Крестьяне поведали, что и здесь, в непосредственной близости от дурного места, может быть опасно. Но, как говорили, множество костров способны отпугнуть нечисть, поэтому в большом лагере должно быть безопасно. Мне бы их уверенность.

Постепенно я стал засыпать, обрывки фраз пролетали мимо ушей, да и не настолько хорошо я знал местный язык, чтобы вот так с лёту всё понимать. Отойдя от костра, я прилёг на заранее расстеленное одеяло, рядом с Жанной, которая, наплевав на разговоры у костра, спокойно спала, прижимая к себе маленького Андрея. Последнее, что я увидел, перед тем, как провалился в глубокий сон, был наш Карик, который старательно обхаживал крепкую рыжую крестьянку лет двадцати. Та отвечала ему взаимностью, похоже, ночью у них что-то будет. Надеюсь, она тут без мужа, а то нам ещё семейных скандалов не хватало.

Глава одиннадцатая

Утром, как и планировали, выдвинулись затемно. Точнее, попытались выдвинуться. Караван с примкнувшими переселенцами выстроился в походную колонну, но тут внезапно выяснилось, что стрелка на пятом фургоне нет. Собственно, про него могли и совсем забыть, но Кирилл перед вездом приказал держать наготове дрона, а его оператором был как раз Карик. Возница фургона только беспомощно развёл руками и сказал, что не видел парня со вчерашнего вечера.

Поиски результата не дали, а тут ещё Регис добавил паники, заявив, что ночью что-то такое почувствовал, скорее всего, какая-то местная нечисть подходила к лагерю. Потом и я вспомнил, что видел его вчера с какой-то девкой.

— Что за девка, говори яснее? — Кирилл уставился на меня непонимающим взглядом.

— Ну, из местных, — я растерялся. — Молодая такая, рыжая. Он с ней вон там сидел. А потом я заснул.

— Среди них не было молодой девки, — заявил Регис таким тоном, словно изучил всех. — Если сомневаетесь, уточните у старосты.

Староста подтвердил, что молодых рыжих девок у них нет и никогда не было, в их деревне рыжие вообще не водились. Тут нам окончательно стало страшно. Староста намекнул, что пора бы выдвигаться, но Кирилл посоветовал ему поскорее заткнуться и сказал, что никуда не поедет, пока не найдёт своего человека.