Элеанор почувствовала, как внутри нее разливается странное тепло.

— Бэрк никогда не думал, что Дэррен добьется чего-то в политике или в чем-либо еще, — добавила она, понимая, что хочет услышать новые заверения.

— Я не собирался плохо говорить о том, кого с нами больше нет. Бог свидетель, Бэрк был моим лучшим другом и партнером более сорока лет. Но не стану тебе врать, Элеанор. В некоторых отношениях он был редким дерьмом.

Элеанор вздрогнула.

— Да, действительно, — услышала она свои слова и взялась рукой за дверную ручку. — Спасибо тебе, Рид. Спасибо, что ты веришь в моего сына.

— Элеанор?

— Я рада, что тебе нравится эта комната, Рид, — быстро произнесла она, прежде чем он смог продолжить. — Я очень старалась ради тебя.

— Я знаю. — Он встал и посмотрел на Элеанор с другого конца красивой комнаты. — Мне всегда было здесь удобно.

— Хорошо.

— Почему ты потратила на мою библиотеку столько времени, Элеанор?

— Разве тебе не ясно? Я продумывала дизайн этих комнат… погоди, когда это было? Тридцать лет назад?

— Тридцать один год назад.

— Да. В общем, не важно. Понимаешь, к тому времени я уже поняла, что вышла замуж не за того. Я знала, что попала в ловушку и что никогда не получу того мужчину, которого люблю. Он уже был счастлив с другой. Но мне хотелось что-нибудь для него сделать. Чтобы ему было удобно и чтобы он знал, что ему удобно благодаря мне. Я хотела, чтобы он задумывался обо мне хотя бы на пару секунд каждый раз, когда садится в это кресло со спинкой в форме крыльев.

Она вышла за дверь.

— Ты уверен, что я нормально выгляжу? — Фила стояла перед зеркалом во всю стену в спальне Ника в его квартире в Сиэтле и в сотый раз рассматривала свое отражение. — Я так странно чувствую себя в черном. Как будто собираюсь на похороны или что-нибудь в этом роде.

Платье было узким и подчеркивало тонкую талию Филы. Оно было скроено в утонченно-простом стиле.

Ник стоял позади нее, с привычной легкостью поправляя свой галстук-бабочку.

— Должен признать, это не самый удачный для тебя цвет.

— Я действительно ужасно выгляжу, — плаксиво сказала Фила, получив подтверждение своим худшим опасениям. — Так я и знала. Я пыталась объяснить это Вики, но она настаивала, чтобы мы его купили.

Мужчина улыбнулся ее отражению в зеркале.

— Да я просто тебя поддразниваю. Ты выглядишь потрясающе. Вики права. Платье очень элегантное. Черт возьми, да я буду страшно горд, когда войду сегодня вечером в этот зал и ты будешь держать меня под руку.

— Что ты, собственно, имеешь в виду? — подозрительно спросила она.

— Я имею в виду, что привык видеть тебя в безумно розовом или ослепительно оранжевом цвете, поэтому черное выглядит на тебе несколько спокойно, вот и все.

— Ты хочешь сказать, что меня нельзя назвать элегантной?

— Ты сегодня действительно стремишься поссориться, не так ли?

— Я тебе говорила, что не хочу идти на это мероприятие. — Она отвернулась от зеркала, понимая, что делает много шума из ничего. Ей просто нужно смириться с неизбежным и пойти на этот сбор средств в пользу Дэррена, потому что Ник настоял на этом.

Фила уже начала привыкать, что если Никодемус Лайтфут пытается на чем-то настоять, то становится непреклонным.

Она взяла крошечную черную с серебром сумочку, которая, как заявила Виктория, подходила к ее платью, и надела черные вечерние туфли.